Мнение
ПОЛИТИКА
9 МИН ЧТЕНИЯ
Частное образование в Турции и России: движение в разных направлениях
Почему при обманчивой похожести структуры власти в России и Турции в сфере образования страны движутся в противоположном направлении?
Частное образование в Турции и России: движение в разных направлениях
Частное образование в Турции и России: движение в разных направлениях / Others

Кардинальные реформы образования в России, судя по всему, в духе возврата к советской системе, особенно интересно выглядят в сравнении с процессами, происходящими в турецком образовании. Если в России с самого начала правления Владимира Путина началась государственная унификация образовательной системы, то в Турции с приходом к власти партии нынешнего президента происходило прямо противоположное.

Так, за годы правления Партии Справедливости и Развития количество частных школ в стране увеличилось в 13 раз. Если по состоянию на 2002 год их в Турции было 1377, то в 2021 году — 18360. Если раньше в частных школах училось 217 930 учеников, то в 2021 — 4 379 561. Если перед приходом к власти партии Эрдогана в них работало 20 730 учителей и иных сотрудников, то на восемнадцатый год ее правления — 169 740.

Для сравнения — в России, чья численность населения по официальным данным примерно на 40% выше, чем в Турции, к концу второго десятилетия нынешнего века частных школ было всего 851, а училось в них всего 123 700 человек. Да и в ней их количество формально увеличилось. Но темпами, несопоставимыми с турецкими. Если до прихода Путина к власти их было порядка 600, то за годы его правления их стало больше примерно на 40% — против 1300%.

С чем же связана такая разница между двумя странами в данной сфере?

Исторические предпосылки

Начать надо с того, что еще османскому обществу была присуща высокая степень общественного самоуправления, в частности в сфере образования. Примерно до середины XIX в стране вообще отсутствовало всеобъемлющее регулирование, которое начало внедряться во многих странах Западной Европы в т.н. Новое время, а в России, начиная с Петра I.

Султанская власть существовала как своего рода надстройка над множеством горизонтальных (по месту жительства) и вертикальных (по принадлежности к одной религиозной традиции) сообществ, внутри которых обычно осуществлялся и образовательный процесс.

Немаловажно и то, что до реформ середины XIX века, получивших название «Танзимат» (то есть «упорядочивание»), в Османской империи не было обширной государственной собственности, но при этом был широко развит исламской аналог англосаконского траста — вакф. Практически это означало, что основной массив социальных учреждений, включая образовательные, создавался частными лицами.

Состоятельный человек открывал и принимал на свое содержание какое-то общественно полезное учреждение, передавая для его содержания определенные средства. Иногда это делалось из чисто благотворительных соображений, но нередко и потому, что такие состоятельные люди сами были членами определенных религиозных сообществ, входя в сети солидарности их членов.

В России, в которой еще в середине XVII века произвольно созданная форма религии вытеснила живую религиозность и с начала XVIII века (то есть с того же Петра I) окончательно превратилась в казенную церковь, такая автономия и самоорганизация была уделом разве что «иноверцев», включая и русских. Лишь несколько последних десятилетий Российской империи ознаменовались развитием общественных свобод, включая негосударственные проекты в сфере образования.

Но, по историческим меркам, это продолжалось недолго — пока к власти не пришли большевики, возобновившие политику государственной унификации с еще большим размахом.

Ситуация в Турции к тому времени была иной. Турецкая Республика как национальное государство возникла в результате краха в Первой мировой войне сложного мультикультурного феномена Османской империи. Но для искоренения старых османских традиций создатель новой Турции начал свою политику с запрета тех религиозных сообществ, которые были фундаментом прежней, османской образовательной системы.

Были запрещены религиозные школы, а образование в государственных стало обязательным в возрасте с 6 до 14 лет. Появилось и дошкольное образование («детские сады») – необязательное и в силу этого не пользовавшееся большой популярностью у консервативного большинства населения страны. Ну и, само собой, в рамках политики «секуляризации» образование стало совместным для мальчиков и девочек в отличие от раздельного в османский период.

Тем не менее, несмотря на определенную схожесть в политике кемализма и большевизма в вопросах государственной унификации и секуляризации, разница между ними существовала изначально и со временем увеличивалась. Мустафа Кемаль не ставил перед собой цели ликвидировать частную собственность и предпринимательство, которые были основой экономики страны.

Поэтому одновременно с закрытием полноценных религиозных школ начали открываться школы для имам-хатыбов («настоятелей мечетей») с сильно усеченной программой. А в 1925 году уже начинают появляться частные школы.

Дальнейшая либерализация турецкой политики происходит с победой на выборах и приходом к власти в 50-е годы прошлого века оппозиционной Демократической Партии — то, чего в СССР по определению не могло произойти. Впрочем, надо отметить, что и в Турции ее лидеру Аднану Мендересу пришлось заплатить за свою политику жизнью, после того как в 1960 году он был свергнут в результате военного переворота и казнен.

Постепенное развитие этой тенденции привело к тому, что с долгосрочным утверждением у власти в начале XXI века последователей Мендереса, частные школы стали появляться, как грибы после дождя.

В наше время

При всех попытках провести параллели между политикой Владимира Путина и Реджепа Тайипа Эрдогана, очевидно, что и под руководством этих лидеров Турция и Россия остаются странами с сущностно разными социальными системами.

Главным отличием Турции является то, что это многопартийная страна, чье общество существенно сегментировано на последователей различных политических групп и даже спортивных клубов. И несмотря на укрепление власти правящей партии в масштабах страны, достигаемое благодаря победам на реально конкурентных выборах, оппозиционные партии не только сохраняются и возникают на общенациональном уровне, но и становятся правящими в тех или иных районах и городах.

Неудивительно, что такая партийность в широком смысле этого слова проявляет себя и в специфике тех или иных образовательных учреждений, будь то школы или университеты. С зачисткой последних островов фронды в образовательной среде вроде Высшей Школы Экономики в нынешней России отсутствуют университеты, чью атмосферу определяют оппозиционные партии.

И уж тем более не приходится говорить об образовательной автономии мигрантов, если она фактически ликвидирована даже для коренных народов страны. А вот в Турции только арабских школ в одном Стамбуле сегодня десятки.

На этом фоне в современной России практически отсутствует ниша автономных от власти сообществ, которыми могли бы быть востребованы негосударственные образовательные учреждения. В то время как в Турции действуют «русские культурные центры», «русские общества» и даже «русские православные движения», открыто популяризирующие установки «русского мира».

Но если образовательные учреждения, вокруг которых могли бы группироваться автономные сообщества, начали закрываться в России уже в начале правления Владимира Путина, то через два десятилетия руки государства дошли и до внешкольной и внеуниверситетской образовательной деятельности.

Так, в 2022 году в России был принят закон о просветительской деятельности, по которому государственному регулированию и контролю подлежит проведение уже различных лекций, семинаров и курсов.

Неудивительно, что такая атмосфера не способствует развитию частных школ, которые в условиях современной России остаются узконишевым продуктом. В подавляющем большинстве случаев они предлагают клиентам «элитарное образование», что в целом соответствует общемировым тенденциям.

Однако надо понимать, что в странах с развитым негосударственным образовательным сектором элитарные частные школы — только верхушка айсберга. И показательно, что, по мнению директоров российских частных школ, опрошенных в 2019 году (по данным доклада научного коллектива ВШЭ «Частные школы России: состояние, тенденции и перспективы развития»), в России не хватает негосударственных школ, ориентированных на соответствующие религиозные (45% опрошенных), национальные (39%) и различные мировоззренческие (32%) сектора.

В целом же, констатируя определенные успехи российских частных школ, авторы указанного доклада вынуждены признать, что, в сравнении с другими странами, в России «доля частного сектора школьного образования невелика», потому что «объемы негосударственных средств, направляемых в систему образования России, намного ниже соответствующих показателей развитых стран», а кроме того «нередко в отношении негосударственных школ любые проверки и инспекции действуют очень пристрастно», что «создает вокруг негосударственных школ напряженную атмосферу».

Истории
Европа готовится к новому энергетическому кризису: цены на топливо растут перед зимой
Нетаньяху после выборов отдадут под суд?
Кто стоит за французскими протестами?
Венгрия рассматривает отказ от «Росатома» при строительстве АЭС
Почти 100 тысяч узбекистанцев покинули Россию за 10 дней
Ультраправые Германии закроют все мечети?
Почему европейские избиратели голосуют за крайне правых?
Венгрия впервые официально назвала Россию угрозой
По китайским правилам. Как Китай меняет распорядок на нефтяном рынке
Азербайджан обеспечит транзит казахстанской нефти
Трамп объявит о новых тарифах
Ле Пен на пороге власти: что будет с мусульманами Европы
Итоги саммита НАТО: что это значит для Украины
Чего ждать от саммита НАТО в Турции?
Сенат ограничил военные полномочия Трампа
Стармера подвела российская угроза: в Лондоне ищут нового премьера
Европа готова снять санкции с Ирана
США и Иран тайно подписали меморандум — Израиль недоволен
Кто забирает дипломатию у Брюсселя?
ЕС запускает новый этап вступления Украины и Молдовы