Мнение
ПОЛИТИКА
6 МИН ЧТЕНИЯ
Ждет ли Афганистан при талибах новая гражданская война
Приход к власти талибов существенно отличается от прихода к власти моджахедов в 90-х годах, поэтому опасения гражданской войны в Афганистане в настоящее время вряд ли могут быть в полной мере оправданны
Ждет ли Афганистан при талибах новая гражданская война
Фото: Reuters / Reuters

Со дня прихода к власти в Афганистане талибов не утихают дискуссии по поводу того, насколько долговечным будет их правление в стране. Часто им предрекается скорый крах на фоне раскола в их рядах и новой гражданской войны.

Безусловно, было бы неверно считать «Талибан» монолитным движением, не имеющим внутренних линий напряжения и групп влияния, борющихся за власть. Но при этом вряд ли можно говорить о наличии между ними непреодолимых противоречий.

Эксперты, упоминая о перспективах новой гражданской войныв Афганистане после раскола движения «Талибан», обычно ссылаются на события начала 90-х годов. Тогда под ударами моджахедов пал режим Наджибуллы, а группировки афганских повстанцев начали междоусобную войну.

В то же время между событиями начала 1990-х и 2020-х годов есть существенные отличия. У афганских моджахедов, свергнувших просоветский режим, по сути, не было даже единого командования как такового. Отсутствовало у них также и политическое руководство, и тем более общая идеология.

Достаточно вспомнить, что сами моджахеды имели независимые друг от друга координационные центры: один находился в Пакистане («Пешаварская семерка»), другой — в Иране («Мешхедская восьмерка»). Притом что с последним были связаны как суннитские, так и шиитские полевые командиры.

К этим силам добавились еще и недавние сторонники просоветского правительства, которые решили выступить против Наджибуллы. Например, это относится к лидеру афганских узбеков, командующему узбекской дивизией афганской армии генералу Дустуму, открывшему фронт для моджахедов и присоединившемуся к их наступлению на Кабул, что в итоге и привело к его падению.

Кроме того, в тот период на вершине власти оказались представители афганских таджиков (Раббани, Масуд, Исмаил-хан), чьи группировки внесли решающий вклад в победу над просоветским режимом, что спровоцировало их противоборство с пуштунами Хекматьяра и узбеками Дустума, которые сочли себя обделенными.

Таким образом, мозаика тех сил, которые в начале 90-х годов оказались у власти в Афганистане, была весьма пестрой, они же поддерживались и из разных зарубежных центров. Были те, кто считался фаворитом Пакистана и КНР, иные — Ирана, третьи — Саудовской Аравии и ОАЭ, в связи с чем и борьба за власть между ними была неизбежна.

Естественно, талибы в гораздо большей степени консолидированны, их военнo-политические «советы» («шура») были встроены в достаточно четкую иерархию. Поэтому нынешняя ситуация кардинально отличается от событий начала 1990-х гг. и времен захвата афганскими моджахедами Кабула.

Также следует иметь в виду, что хотя «Талибан» и не представляет собой монолитную структуру и подвержен фракционности, тем не менее, это все же одна организация, а не конгломерат полностью независимых между собой группировок, чьи лидеры встречались лишь для консультаций и общей координации действий.

Если в ближайшее время вряд ли стоит ожидать возникновения серьезных внутренних противоречий, то в более отдаленной перспективе фракционность талибов все же может привести к более серьезным разногласиям в движении и спровоцировать борьбу за власть в Афганистане. И если сейчас движение «Талибан» достаточно консолидированно, то по мере государственного строительства те или иные фракции талибов могут почувствовать себя обделенными и станут отстаивать собственные интересы, в том числе, возможно, и с оружием в руках.

Также пока нет явных предпосылок для возникновения межэтнических конфликтов в Афганистане.

Государственная структура талибов во многом отражает иерархию, традиционную для афганского общества, установившуюся с XVIII века, со времен Дурранийской империи. Тогда во главе страны находились представители пуштунских племен. Ведущие позиции занимало племя дуррани, к которому принадлежали и правящие афганские династии.

Вторым по значимости и влиянию было племя гильзаи, также получавшее многочисленные привилегии и должности. И лишь затем шли афганские национальные меньшинства, которые могли иметь лишь ограниченное присутствие в органах власти, обеспечивавшееся их связями и лояльностью тем или иным пуштунским фракциям.

Поэтому, конечно, существует угроза межнациональных конфликтов после утверждения у власти в Афганистане пропуштунского правительства талибов, но, как можно было наблюдать, даже у самого крупного таджикского меньшинства отсутствуют предпосылки для консолидации, что рельефно проявилось в ходе кратковременной панджшерской кампании, когда талибы очень быстро смогли сломить сопротивление Ахмада Масуда-младшего, который не нашел широкой поддержки среди таджиков Афганистана. Поэтому, как минимум, в краткосрочной перспективе конфликт между таджиками и пуштунами в стране представляется также маловероятным.

Другим значительным меньшинством Афганистана, способным выступить против талибов, являются хазарейцы, которые придерживаются шиитского толка ислама, в отличие от других народов страны, исповедующих суннизм. Однако в настоящий момент отношения между ними и талибами скорее, наоборот, являются наиболее бесконфликтными за всю историю, так как сами хазарейцы и их политические структуры в последние годы правления президента Гани считали себя дискриминируемыми центральным правительством.

В то же время, если в итоге «Талибан» не предоставит хазарейцам какие-либо преференции, то вероятно усиление протестных настроений среди них. Но вооруженную борьбу они будут готовы начать только при условии их поддержки Ираном, с которым пока что у талибов развивается весьма конструктивный диалог.

Поэтому главной угрозой стабильности в Афганистане в краткосрочной перспективе будет не межфракционная борьба в рядах талибов и не межэтнические противоречия, а деятельность международных террористических организаций. На нынешнем этапе главным дестабилизирующим фактором остается террористическая активность центральноазиатского филиала организации «ИГ» — «Вилаят Хорасан» (ИГ-ВХ) на территории Афганистана.

Тем не менее, угрозы ИГ для Афганистана также не следует переоценивать. Эта террористическая организация, безусловно, способна вносить хаос и подрывать систему безопасности в стране, проводя террористические атаки, но, вместе с тем, в настоящее время она не располагает ресурсами для утверждения территориального контроля над провинциями страны, а ее влияние ограничивается труднодоступными районами.

Также у ИГ-ВХ отсутствует широкая поддержка среди афганцев. Кроме того, за последние месяцы 2021 года количество терактов ИГ-ВХ заметно снизилось, что, вероятно, связано с усилиями талибов по противодействию угрозе со стороны «ИГ».

Истории
Европа готовится к новому энергетическому кризису: цены на топливо растут перед зимой
Нетаньяху после выборов отдадут под суд?
Кто стоит за французскими протестами?
Венгрия рассматривает отказ от «Росатома» при строительстве АЭС
Почти 100 тысяч узбекистанцев покинули Россию за 10 дней
Ультраправые Германии закроют все мечети?
Почему европейские избиратели голосуют за крайне правых?
Венгрия впервые официально назвала Россию угрозой
По китайским правилам. Как Китай меняет распорядок на нефтяном рынке
Азербайджан обеспечит транзит казахстанской нефти
Трамп объявит о новых тарифах
Ле Пен на пороге власти: что будет с мусульманами Европы
Итоги саммита НАТО: что это значит для Украины
Чего ждать от саммита НАТО в Турции?
Сенат ограничил военные полномочия Трампа
Стармера подвела российская угроза: в Лондоне ищут нового премьера
Европа готова снять санкции с Ирана
США и Иран тайно подписали меморандум — Израиль недоволен
Кто забирает дипломатию у Брюсселя?
ЕС запускает новый этап вступления Украины и Молдовы