Мнение
ПОЛИТИКА
9 МИН ЧТЕНИЯ
Афганистан, «Талибан» и этнический фактор
Новое правительство Афганистана является во многом пуштунским по национальному составу. И хотя преобладание пуштунов в структурах власти было характерно для страны на протяжении веков, в настоящее время это чревато новыми межэтническими конфликтами
Афганистан, «Талибан» и этнический фактор
Фото: Reuters / Reuters

В российских дореволюционных справочниках пуштуны считались титульной нацией Афганистана и назывались просто «афганцы», которые, соответственно, делились на племена. В то время как другие афганские народности назывались таджиками, узбеками, туркменами и т.д. и не считались афганцами. То есть исторически Афганистан воспринимался именно как государство пуштунов.

И это было во многом справедливо, так как пуштуны и были создателями как современного Афганистана, так и его предшественников, таких как государство пуштунов-гильзаев Хотаки (1709-1738) и империя Дуррани (1747-1842), которая включала в себя практически всю современную территорию Пакистана и часть Индии. Также и последующие правители-монархи Афганистана принадлежали в основном к пуштунскому племени дуррани.

Что касается второй по величине этнической группы Афганистана таджиков, то показательно, как они описываются в российской дореволюционной Военной энциклопедии 1911-1914 гг.: «Таджики – обездоленная и угнетенная афганцами [пуштунами] народность, питают к ним глухую и скрытую ненависть. Как племя невоинственное, они не привлекаются к военной службе в строевые части, а лишь служат в качестве погонщиков и рабочих в обозе».

Интересно, что многие тюркские народы Афганистана, такие как узбеки, вообще не служили в те времена ни в регулярных войсках, ни в ополчениях, а считались во многом чуждым для страны элементом. Да и сами территории проживания этих народов европейцы называли Афганским Туркестаном, указывая на их особую самобытность.

И действительно, эта оценка во многом дает понять, почему именно таджикский фактор стал катализатором появления пуштунского движения «Талибан». Ведь именно афганские таджики впервые стали играть определяющую роль в судьбе страны во время советской интервенции, когда сформировали наиболее многочисленные ополчения (Бурхануддин Раббани, Ахмад-Шах Масуд, Исмаил-Хан) для борьбы с просоветским правительством страны, во главе которого находились пуштуны.

Собственно таджики (Раббани – президент, Масуд – министр обороны) оказались во главе Исламского государства Афганистан, возникшего в апреле 1992 года. Это сперва привело их к конфликту с альянсом пуштунов Гулбуддина Хекматияра (премьер-министра) и узбеков Абдул-Рашида Дустума, а затем и к появлению талибов, которые хотели не только установить в Афганистане исламский порядок, но и вернуть власть в стране пуштунским племенам, которым она принадлежала на протяжении веков.

Также именно этнический фактор и межнациональные противоречия стали одной из причин краха проамериканского правительства Афганистана. В частности, утвердившиеся у власти пуштуны во главе сперва с Хамидом Карзаем, а затем Ашрафом Гани так и не стали «своими» для таджиков и узбеков, которые по-прежнему чувствовали себе обделенными, хотя именно они играли ведущую роль в антиталибском сопротивлении времен «Северного альянса».

Движение «Талибан» вынесло уроки из событий 90-х годов, когда им так и не удалось полностью разгромить силы «Северного альянса». Поэтому в ходе нынешнего этапа войны талибы начали реконкисту Афганистана именно с северных районов, чтобы изначально свести на нет возможность организации там антиталибского сопротивления по примеру 90-х годов. В связи с этим им пришлось научиться находить общий язык с меньшинствами на севере страны, прежде всего с таджиками и узбеками.

Просчеты руководства в Кабуле, коррупция местных чиновников наряду с сохраняющимися у подавляющей части населения комплементарными взглядами на будущее Афганистана в качестве исламского шариатского государства (построение которого при администрации Гани стало невозможным, несмотря на название страны «исламская республика») привели к росту популярности идей талибов у всех жителей страны, вне зависимости от этнической принадлежности.

Иные, а таких было большинство, хотя и не поддерживали талибов, но и не считали их большим злом, чем кабульское правительство. И это парадокс, так как сам «Талибан» является гораздо более пуштунской национальной организацией, в отличие от администрации Гани, где таджики и узбеки имели представительство на самом высоком уровне. Талибы же сделали упор именно на религиозный исламский фактор, который и способствовал привлечению части таджиков и узбеков в их ряды.

Что касается проамериканской администрации, отстраненной от власти талибами, то там наряду с пуштунами были представлены и многие влиятельные политики, прежде всего таджикские, которые также участвовали в управлении страной, но пуштуны все равно имели больше веса в принятии политических решений.

Показательно, что бывший президент страны Ашраф Гани в 2014 г. отказался от своей фамилии – Ахмадзай, которая была «слишком пуштунской». Другими влиятельными пуштунами до падения Кабула были Мохаммад Масум Станикзай, который возглавлял правительственную делегацию на переговорах с талибами, а также советник Гани по вопросам безопасности Хамдулла Мохиб, который играл наиболее важную роль в принятии решений президентом.

Доктор Абдулла Абдулла, бывший премьер-министр («глава исполнительной власти») также оставался влиятельным пуштунским политиком (хотя многие пуштунские националисты его воспринимают негативно, поскольку его мать – таджичка), он выступал в качестве главного защитника интересов корпорации моджахедов – ветеранов антисоветского джихада, а также лидеров бывшего «Северного альянса». Он остался в Афганистане после падения Кабула и ведет вместе с экс-президентом Хамидом Карзаем диалог с талибами по поводу национального примирения.

Это же касается и Гулбеддина Хекматияра, который по-прежнему остается одним из ведущих пуштунских политиков, которые способны сыграть роль в будущем страны. Его партия Хезб и-Ислами опирается на пуштунский городской средний класс, точнее на его религиозную часть. Сторонники Хематияра в 90-е годы вели борьбу с талибами, но затем после ввода американских войск вступили в альянс с «Талибаном», но в 2016 году примирились с правительством Гани.

Безусловно, до 2001 г. наиболее признанным и авторитетным лидером таджиков Афганистана был «Панджшерский Лев» – Ахмад Шах Масуд (1954-2001), получивший общемировую известность. Его сын Ахмад так и не смог стать преемником своего отца, возглавить афганских таджиков, как и организовать эффективное сопротивление талибам.

До последнего времени на лидерство среди афганских таджиков мог претендовать Амрулла Салех, соратник Ахмад-шаха Масуда, который был также первым вице-президентом у Ашрафа Гани. Он же в августе-сентябре 2021 год вместе с Ахмадом Масудом (младшим) пытался организовать неудачное сопротивление талибам в Панджере, которое было быстро подавлено.

Следует упомянуть региональных лидеров таджиков, которые, однако, оказались неспособны сыграть существенную роль в борьбе с талибами. Это Атта Мохаммад Нур в Балхе и давний лидер афганских моджахедов в Герате с времен войны против СССР – Исмаил Хан.

Маршал (с 2020 года) Абдул-Рашид Дустум являлся ведущим и наиболее влиятельным узбекским политиком страны. В прошлом – командир 53-й Узбекской дивизии армии Афганистана времен Наджибулы, которая перешла на сторону моджахедов. Во время войны с «Талибаном» в 90-е годы он был одним из лидеров «Северного альянса», затем, после прихода американцев, стал начальником Генштаба, а в 2014-2020 гг. – вице-президентом. Он же возглавлял основную политическую партию узбеков Афганистана – «Национальное исламское движение Афганистана».

Влиятельным лидером хазарейского шиитского меньшинства Афганистана был Хаджи Мохаммад Мохаккик, который имел давние связи с Ираном. В 80-е годы ХХ века Мохаккик принимал активное участие в Первой афганской войне на стороне моджахедов, получая военную помощь от Тегерана, а затем участвовал в противостоянии движению «Талибан». Мохаккик возглавлял партию «Хезб-и вахдат ислами» и последнее время находился в оппозиции Ашрафу Гани.

В данном контексте особый интерес будет представлять развитие диалога между талибами и шиитами-хазарейцами во главе с Мохаккиком. Последний заявлял: «Мы не развязываем войну, так как считаем, что талибы должны понять, что те люди, которые пока не присутствуют в правительстве, являются их соотечественниками. Как талибы пострадали от правительства Гани и США, так и мы, хазарейцы, пострадали при Гани». Также он добавил: «Мы выступаем за то, чтобы закрыть двери войны и создать всеобъемлющее правительство. Талибы должны проявить гибкость».

Что касается талибов, то их распределение по так называемым советам в целом отражало прежде всего пуштунскую племенную структуру. Так в «Шура-е-Кветта», руководящей структуре движения «Талибан», были в основном представители пуштунского племени дуррани, в то время как в «Шура-е-Пешавар» решающее слово имели пуштуны из племени гильзаев.

Сформированное талибами новое правительство Афганистана также в основном является пуштунским, а должности распределены в том числе и в соответствии с представительством наиболее крупных племен дуррани и гильзаев. Что касается присутствия двух таджиков и одного узбека в талибском правительстве, то вряд ли это можно назвать каким-то существенным представительством меньшинств.

Поэтому, если талибы откажутся от формирования инклюзивного кабинета, где другие афганские народы, а не только пуштуны, должны получить достойное представительство, велики шансы того, что рано или поздно Афганистан вновь погрузится в военное противостояние.

Истории
Европа готовится к новому энергетическому кризису: цены на топливо растут перед зимой
Нетаньяху после выборов отдадут под суд?
Кто стоит за французскими протестами?
Венгрия рассматривает отказ от «Росатома» при строительстве АЭС
Почти 100 тысяч узбекистанцев покинули Россию за 10 дней
Ультраправые Германии закроют все мечети?
Почему европейские избиратели голосуют за крайне правых?
Венгрия впервые официально назвала Россию угрозой
По китайским правилам. Как Китай меняет распорядок на нефтяном рынке
Азербайджан обеспечит транзит казахстанской нефти
Трамп объявит о новых тарифах
Ле Пен на пороге власти: что будет с мусульманами Европы
Итоги саммита НАТО: что это значит для Украины
Чего ждать от саммита НАТО в Турции?
Сенат ограничил военные полномочия Трампа
Стармера подвела российская угроза: в Лондоне ищут нового премьера
Европа готова снять санкции с Ирана
США и Иран тайно подписали меморандум — Израиль недоволен
Кто забирает дипломатию у Брюсселя?
ЕС запускает новый этап вступления Украины и Молдовы