Мнение
ПОЛИТИКА
9 МИН ЧТЕНИЯ
«Талибан» как афганская реакция на внешние эксперименты
Противники талибов сокрушаются по утраченному светскому Афганистану. Но как «благополучная и прогрессивная страна» дошла до такой жизни?
«Талибан» как афганская реакция на внешние эксперименты
«Талибан» как афганская реакция на внешние эксперименты / Others

Те, кто сокрушается из-за победы талибов, любят публиковать фотографии фривольно одетых афганских девушек и женщин 70-80-х, сравнивая их с тем «новым средневековьем», в которое погрузился Афганистан при талибах.

Но как же получилось, что столь «прогрессивное» общество за несколько десятилетий оказалось вновь готово принять власть фундаменталисткого «Талибана»?

Афганистан в глобальном и региональном историческим контексте

Большинство рассуждающих об этом обычно считают тому виной советское вторжение в Афганистан 1979 года, которое повлекло за собой десятилетнюю кровавую войну. Войну, унесшую жизни не только около 15 000 советских солдат, но и свыше миллиона афганцев, уже не говоря о количестве покалеченных, осиротевших и овдовевших, разрушенной инфраструктуре страны.

Это правда, но не вся. Потому что социальные эксперименты, а точнее, насилие над афганским обществом, реакцией на которые в конце концов стала победа «Талибана», начались задолго до прямого ввода советских войск. Впрочем, они тоже были порождены советским влиянием и вписаны в контекст глобальной холодной войны Советского и Западного блоков, в которой прокси первого выступал просоветский Афганистан, а прокси второго – проамериканский Пакистан. А просоветским Афганистан стал уже после Второй мировой войны, но сперва в умеренной форме. В 1953 году просоветские левые националисты добились передачи королем Захир-шахом фактической власти новому главе правительства – Мухаммаду Дауду. Он впервые и начинает столь любимые приверженцами светского Афганистана секуляризационные реформы, которым сопутствовали социалистическая политика внутри страны и ориентация на поддерживающий все это СССР.

Но было и еще кое-что – то, что обязательно надо учитывать при разговорах о том, что спустя несколько десятилетий Пакистан активно поддержал афганских и примкнувших к ним иностранных моджахедов в их борьбе против советских оккупационных сил и просоветского режима. В 1960-м году Мухаммад Дауд попытался устроить «крымнаш» по отношению к населенным пуштунами приграничным территориям Пакистана в Баджауре, используя карту «воссоединения пуштунов». Правительство Афганистана направило в этот район войска, но потерпело поражение от самих пуштунских племен. Тогда, год спустя, в 1961-м году оно послало туда более крупные воинские части, но они опять были разгромлены – на сей раз силами регулярной пакистанской армии.

Чтобы понять значение этих событий для Пакистана и его последующую реакцию на них, надо понять сам контекст происходящего. Пакистан как государство был не чем иным, как «Израилем мусульман Большого Индостана», который возник в условиях его разделения по конфессиональному признаку. До завоевания Большого Индостана англичанами им правили мусульманские правители из династии Моголов, мусульмане были правящим слоем всего этого пространства, а Дели – их центром.

Апофеоз борьбы индийцев за освобождение от британского владычества в середине XX века пришелся на период активного становления уже национальных государств, поэтому в финале этой борьбы стало ясно, что ее результатом станет появление не одной независимой Индии, а двух государств – индусов и мусульман, хотя и среди первых, и среди вторых было немало сторонников сохранения единства. И это неспроста – размежевание индусской (собственно индийской) и мусульманской частей в 1947 году сопровождалось массовыми этническими (конфессиональными) чистками и первой индийско-пакистанской войной, а Кашмир, который, несмотря на его мусульманское большинство, остался в составе Индии, превратился в кровоточащую рану мусульманского Индостана. Возникший в результате этого кровавого разделения Пакистан и мыслился его создателями как государство – убежище мусульман Большого Индостана, доставшееся им после его раздела. И на этом фоне в 60-70-х оно столкнулось с посягательствами на его территорию со стороны двух просоветских сил – Бангладеша на востоке и Афганистана на севере.

Однако если отделенный от ее основного территориального массива Бангладеш просоветским силам удалось оторвать от Исламской Республики Пакистан, то с пуштунскими территориями на границе с Афганистаном этот номер не прошел – во многом из-за мусульманской лояльности их населения и нежелания оказываться под идеологически чуждой властью. Этой неудаче власти Мухаммада Дауда на полях войны сопутствовали и неудачи в области экономики, повлекшие за собой острое социальное недовольство, что не помешало ему в 1973 году окончательно и официально упразднить монархию и стать главой государства с диктаторскими полномочиями.

Но эта победа оказалась для него пирровой.

Красный террор приходит в Афганистан

То, что произошло дальше, в каком-то смысле является показательным примером отношения СССР как государства – экспортера коммунистической революции к тем своим союзникам, которые, несмотря на выгодную ему внешнюю политику, не вполне разделяли эту идеологию. Когда власть Мухаммада Дауда стала шататься из-за сопротивления консервативных мусульманских кругов (конечно, пользующихся симпатиями Пакистана) и он начал метаться между Советским и Западным блоками, Москва решила сделать радикальный ход и поддержала его смещение и устранение в 1978 году своей креатурой – афганскими коммунистами из Народно-Демократической Партии Афганистана (НДПА). При этом кроме самого Дауда была уничтожена его семья из 18 человек, включая 5-х детей.

Но расправа над непоследовательным союзником СССР была лишь началом большого красного террора, незамедлительно развязанного новой властью. Если Дауд осуществлял свои социалистические и секуляристские реформы относительно мягко и мирно и они явно пробуксовывали, то коммунисты во главе с Нур Мухаммадом Тараки и Хафизуллой Амином пришли к выводу, что для их успеха необходимо сломить «саботаж контрреволюции», как это сделали в свое время их советские учителя.

В стране начинается кампания пропаганды воинствующего атеизма в раннесоветском стиле и развязываются репрессии против религиозных кругов и представителей «буржуазно-реакционных» партий. Тюрьма Пул-э Чархи в Кабуле становится аналогом большевистско-чекистской Лубянки с ее подвалами, она забивается до отказа заключенными, подвергаемыми конвейерным пыткам и казням. Среди жертв репрессий оказываются видные интеллектуалы, лидеры и члены оппозиционных партий, лидеры племен.

Подобно большевикам, расправлявшимся не только над участниками антибольшевистских восстаний вроде Тамбовского, но и над местным населением, афганские коммунисты устраивают резню в Герате, жертвой которой становятся примерно 25 000 мирных жителей. При этом расправы сопровождаются изуверской жестокостью и сексуальным насилием.

Но коммунисты не были бы коммунистами, если бы, расправившись с врагами революции, не начали резать уже друг друга. Поэтому внутри НДПА начинается война между двумя ее фракциями – халкистами и парчамистами. В итоге афганский «Сталин» Амин убивает афганского «Троцкого» Тараки и начинает расправы уже над его сторонниками по всей стране. Однако Москва решила сделать ставку на парчамистов, а не халкистов, поэтому в 1979 году дворец Амина был захвачен советским спецназом, он сам убит, а на его место был водворен последователь Тараки – Бабрак Кармаль. Его правительство обращается к СССР за военной помощью, с чего и начинается «выполнение интернационального долга», или, если называть вещи своими именами, афганская война.

«Талибан» приходит дважды

Таким образом, начало афганской войны стало не началом истории, развитие которой привело к появлению и триумфу «Талибана», а ее кульминацией. К тому времени СССР десятилетиями пытался удержать под своим контролем Афганистан, насаждать в нем свои порядки и натравливать его против Пакистана.

Неудивительно, что когда разгорелась массовая, народная война против оккупантов и коммунистов, которая приобрела характер борьбы за веру (джихада), именно Исламская Республика Пакистан стала тылом и базой афганских моджахедов и примкнувших к ним иностранных добровольцев. С Пакистаном было тесно связано и новое движение – «Талибан», возникшее тогда, когда коалиции взявших в 1992 году власть моджахедов не удалось совладать с бандитизмом, наркоиндустрией, сексуальным насилием. Теологической базой этого движения стала деобандийская школа, исторический центр которой изначально находился даже не в Пакистане, а в Индии до ее разделения, но многие последовали которой затем переселились в Исламскую Республику.

Жесткие пуританские религиозные подходы этого движения нашли поддержку в обществе, изнуренном внешними вторжениями и поддерживаемыми извне экспериментами, уставшем от хаоса, беспредела и отсутствия национальной власти, способной обеспечить в стране элементарный порядок. Не будь всех этих экспериментов и вторжений, возможно, афганцами были бы востребованы более умеренные силы, представителей которых в свое время было немало как среди сторонников короля, так и среди борцов с коммунизмом.

Правда, взявший в 1996 году власть на большей части территории страны «Талибан» на рубеже нынешнего и прошлого веков не смог справиться с ролью ответственной национальной власти, в результате чего ему пришлось бороться за ее возвращение два десятилетия. Впрочем, это уже другая история… Сейчас же история дает ему второй шанс, и вполне возможно, что если он им воспользуется, мир увидит совсем не тот «Талибан», который привык видеть.

Истории
Европа готовится к новому энергетическому кризису: цены на топливо растут перед зимой
Нетаньяху после выборов отдадут под суд?
Кто стоит за французскими протестами?
Венгрия рассматривает отказ от «Росатома» при строительстве АЭС
Почти 100 тысяч узбекистанцев покинули Россию за 10 дней
Ультраправые Германии закроют все мечети?
Почему европейские избиратели голосуют за крайне правых?
Венгрия впервые официально назвала Россию угрозой
По китайским правилам. Как Китай меняет распорядок на нефтяном рынке
Азербайджан обеспечит транзит казахстанской нефти
Трамп объявит о новых тарифах
Ле Пен на пороге власти: что будет с мусульманами Европы
Итоги саммита НАТО: что это значит для Украины
Чего ждать от саммита НАТО в Турции?
Сенат ограничил военные полномочия Трампа
Стармера подвела российская угроза: в Лондоне ищут нового премьера
Европа готова снять санкции с Ирана
США и Иран тайно подписали меморандум — Израиль недоволен
Кто забирает дипломатию у Брюсселя?
ЕС запускает новый этап вступления Украины и Молдовы