Мнение
ПОЛИТИКА
19 МИН ЧТЕНИЯ
Русский национализм и ислам: в начале нового века
Для большинства русских националистов характерно негативное отношение как к исламскому, так и к тюркскому факторам и в мире, и в самой России. Но есть и отдельные исключения
Русский национализм и ислам: в начале нового века
Участник Русского марша в Москве 4 ноября 2019 года / Фото: Reuters / Reuters

Смена ориентиров

В наступившем веке эволюционировали как отношение ряда русских националистов к исламу, так и в целом комплекс их взглядов. Порой весьма стремительно, по-русски, вчерашние враги становились друзьями и наоборот.

Самым радикальным примером такой трансформации, пожалуй, можно считать появление в нулевых годах движения русских мусульман, ядром которого стали вчерашние русские националисты, принявшие ислам. Из четырех региональных организаций, которые, собравшись в Омске 12 июня 2004 года, создали Национальную Организацию Русских Мусульман (НОРМ), две были представлены именно такими людьми – йошкар-олинская и московская, которую возглавлял автор этих строк. Неудивительно, что путь части из них в ислам лежал через знакомство с Гейдаром Джемалем, который на протяжении многих лет вел диалог с русскими национал-патриотами.

Из известных участников русского националистического движения, принявших ислам в нулевые годы, можно отметить Валентина Пруссакова, который в 90-е транслировал в России западные национал-радикальные идеи, одного из лидеров лимоновской Национал-Большевистской Партии Павла Жеребина и нескольких видных деятелей неформального праворадикального движения. Вячеслав Полосин больше известен как бывший православный священник, однако в 90-е годы он был депутатом Верховного Совета РФ и членом Российского Христианско-Демократического Движения Виктора Аксючица, которое тоже было частью национал-патриотических сил.

Те, кто читали первую часть этого текста, должны помнить, что в 90-е годы прошлого века бастионом антиисламских настроений в русском национал-патриотизме была Национал-Республиканская Партия России (НРПР) под руководством Николая Лысенко. Тем интереснее произошедшая с ним в нулевые годы этого века эволюция. Отойдя от политики в конце 90-х годов прошлого века, в 2003 году он написал статью «Станет ли Россия новой Хазарией? Размышления русского традиционалиста», в которой изложил воззрения, на 180 градусов противоположные своим былым взглядам на «исламский вопрос».

В ней он, ранее призывавший к союзу «народов восточнохристианской цивилизации» с «национально-консервативным Израилем», написал об опасности «иудеохристианской химеры» и потворстве ей со стороны РПЦ и заявил, что «противостоять ей на территории России могут только два геополитических фактора: исламский и китайский». Далее он писал: «Китайский цивилизационный проект как внутренняя альтернатива созданию новой Хазарии изначально невозможен в России – по причине полной нестыковки исторических цивилизационных основ Китая и Руси. Внешнее привнесение этого проекта в Россию возможно лишь при полной гибели русского народа. Остается только исламский проект – прежде всего потому, что любой русский христианин является «человеком Послания Аллаха», а по крови весьма перемешан с тюркскими народами. Кроме того, свыше 20 миллионов российских мусульман – не иммигранты, а коренные, исконные жители страны, принявшие Ислам еще раньше, чем Владимир принес христианство».

Констатировав это, Лысенко практически вынес приговор этногеополитическим установкам своей партии в 90-е годы, написав: «… мы наблюдаем, как усилиями многочисленных агентов влияния Запада в России происходит постепенно сталкивание русского народа на рельсы воинствующего антиисламизма. Нет сомнений, что именно с этой целью разожгли пожар новой русско-чеченской войны. … Будет крайне опасным, причем и для православных, и для мусульман, если, несмотря на огромную политическую инертность русских, сталкивание нашего народа на рельсы антиисламизма станет фактом. В этом случае проект строительства русской Хазарии получит крайне необходимое его адептам идеологическое обоснование, а Запад обретет в лице русских дополнительный, притом весьма мощный этнополитический рычаг многократного усиления военно-политического прессинга на мировой Ислам».

К антиисламизму НРПР мы еще вернемся, но пока стоит отметить, что в XXI веке в русском националистическом лагере имели место прецеденты эволюции и в обратном направлении. Например, в 2005 году Эдуард Лимонов, лидер партии «Другая Россия», в которую была преобразована запрещенная Национал-Большевистская Партия, написал статью «Исламская карта», где говорилось следующее:

«Тот российский политик, который прочно заявит о намерении сделать мусульман гражданами первого сорта и предпримет соответствующие шаги к осуществлению этого намерения, получит огромную поддержку мусульман России. Что должно быть сделано? Ислам должен стать религией, равной Православию. Президент страны и правительство страны должны с равным уважением относиться к Исламу и Православию.

Сегодняшний перекос в сторону Православия не только обижает мусульман, но и оскорбляет. В своей собственной стране они чувствуют себя чужаками. Так быть не должно. ...Все эти мысли появлялись у меня и раньше, на протяжении десяти лет моей политической работы. Сейчас эти размышления прибавили в актуальности, поскольку в Национал-большевистской партии есть свои мусульмане. И те, что были ими рождены, и те, что ими стали. Мы приветствуем этот факт.

...Мусульман в нашей стране свыше 20 миллионов. Это русские люди. Велик Аллах. Идите к нам, мусульмане. Эта Россия не устраивает всех. Нам нужна другая Россия. Да поможет нам Аллах».

Однако уже в 2013 году Лимонов изменил свое отношение к исламскому фактору на 180 градусов. Впрочем, это изменение произошло у него одновременно с изменением отношения к российской власти — от непримиримого оппозиционера в первом десятилетии XXI века до сторонника ее политики, сотрудничающего с государственными пропагандистскими каналами во втором. А те, кого он еще несколько лет назад призывал идти в свою партию, уже в 2013 году становятся для Лимонова угрозой:

«России грозит большая опасность, ее ждут суровые времена. Запад обязательно столкнет лбами Россию и радикальный Ислам… В случае идентичного сирийскому конфликту нападения на нас в конфликт будут втянуты поневоле, хотят они этого или нет, миллионы нашего коренного населения, исповедующего Ислам. Это будет такая мясорубка, не приведи Господь! И не будет страны, которая захочет нам помочь. Возможный союзник только Китай».

Тему неизбежного межрелигиозного конфликта с исламом внутри России он озвучил и в 2017 году: «У нас считается, что у нас другой ислам. Однако, во-первых, у нас очень большой ислам – от 20 до 30 млн, и интересно, что точную цифру нам никто не называет. …Во-вторых, хотя у нас говорят, что у нас ислам давно, у нас татарский ислам, и да – он с нами уже 500 лет. Но то, что татарский ислам давно сменяется и сменился во многих местах кавказским исламом, дудаевским – об этом не говорят. И о том, что он бешено и быстро переживает радикализацию, – тоже.

...Помните 1947 год? Индия, разделение стран на индуистскую Индию и мусульманскую. Миллион убитых и 13 млн беженцев. Сейчас, не дай бог, подобные ситуации, всех этих «радостей», ужасов будет куда больше. Это проблема, о которой в России есть о чем задумываться – бояться не надо никогда. Но смотреть на эти вещи надо бестрепетным взором и понимать, что нас ожидает».

Схожая эволюция произошла еще с одним идеологом русского национализма – Александром Севастьяновым. В 1996 году он резко критиковал предлагаемый НРПР курс на противостояние России исламскому миру в союзе с «народами восточнохристианской цивилизации» и «национально-консервативным Израилем»:

«Однажды мы, «как послушные холопы», уже держали щит «меж двух враждебных рас: монголов и Европы». Не так давно мы еще раз спасли Европу – от Гитлера. Не хватит ли? У нас больше нет людских ресурсов для выполнения подобных задач. Да и не наша это задача! «Четвертый Рим» сам вытолкнул нас в разряд «третьего мира». Сегодня наше место никак не в телохранителях Запада, а совсем наоборот: плечом к плечу с «новыми гуннами», штурмующими «Четвертый Рим»! Все наши распри с мусульманами должны быть покончены, все, что усугубляет наши разногласия, – приглушено, оставлено».

Но потом превратившийся, как и Лимонов, из оппозиционера в симпатизанта нынешней власти, он напишет в 2013 году: «...я никогда не хотел конфликта с миром ислама. Напротив, всегда мечтал о союзе с ним русского народа как политического субъекта в будущем. Но события в мире и в России развиваются, похоже, не совсем в соответствии с моими желаниями. И перспектива нашего столкновения с этническими мусульманами уже не кажется мне такой призрачной, как десять лет тому назад». Впрочем, эта двойственность в отношении Севастьянова к исламу сохранилась и после того, как он стал убежденным сторонником политики нынешней российской власти. Так, в том же 2013 году он писал: «...религия ислама нам всегда была расово и ментально чужда – это факт. Особенно подчеркну: расово чужда. То есть – органически».

Но уже в 2018 году он пишет обстоятельную работу об укладе и культуре Старомосковского государства, в которой констатирует: «…самое сильное воздействие на русскую культуру, быт, эстетические предпочтения в XVI-XVII вв. оказывала все-таки Турция. …Вся верхушка русского общества, а вслед за нею и само это общество были покорены неотразимым обаянием мусульманской, восточной эстетики, разившей, сбивавшей с ног и соблазнявшей поверх религиозных барьеров и государственных границ. ...Для русской души общение с прекрасным во многом означало общение с Востоком. Это был праздник, который хотелось длить без конца».

Стало быть, не так уж «органически» чужд русским был мир ислама?

«Демократы» и «патриоты» двадцать лет спустя

Впрочем, отношение русских националистов к исламу в XXI веке надо рассматривать под углом их собственной внутренней эволюции. В 90-е годы нервом русской политики было противостояние «патриотов» и «демократов», и если первые были государственниками и обычно антизападниками, то вторые либералами и западниками, часть которых с середины-конца 90-х годов стремится взять под свой контроль растущий русский национализм, чтобы направить его острие против ислама. Этот гибридный «либеральный патриотизм» в итоге стал идеологической основой новой власти, вобравшей в свои ряды и в число своих сторонников как часть государственников из противников ельцинской власти, так и часть бывших демократов, таких как Анатолий Чубайс, Ирина Яровая, Елена Мизулина, Дмитрий Киселев, Сергей Марков и т.п.

Важную роль в создании этого синтеза сыграла и Русская Православная Церковь, точнее, выдвинувшаяся внутри нее группа во главе с тогда еще митрополитом, а позже патриархом Кириллом, которой удалось маргинализовать и оппозиционных черносотенцев, и либеральных диссидентов, сплотив провластные силы внутри церкви на платформе православных «неоконов» (неоконсерваторов).

И провластные, и оппозиционные «державники» и «либералы», часто перетекающие друг в друга, сегодня за редкими исключениями отличаются антиисламскими установками. Если для одних исламский мир – это то, из чего исходит угроза «европейским ценностям», то для других – это геополитический противник «Великой России», причем нередко такие взгляды могут сочетаться.

В качестве союзников в исламском мире ими рассматриваются воинствующие светские силы, противостоящие «политическому исламу». Причем, сплошь и рядом те, кто проповедует демократию для России, готовы поддерживать свержение победивших на демократических выборах происламских сил путем переворота и установления военных диктатур, как было в Египте в 2008 году и как пытались сделать в Турции в 2016 году.

Но есть разновидность русских державников, которые делают исключение для силы, позиционирующей себя в качестве исламской – Ирана и его шиитской «оси Сопротивления» (ливанская «Хезбола», Асад, йеменские хуситы). Это Александр Дугин и его единомышленники, разделяющие представление о том, что есть плохой политический ислам – суннитский и есть хороший – шиитский, оплотом которого является «арийский Иран», противостоящий «ваххабизму» (с центром в Саудовской Аравии и/или Катаре) и «пантюркизму» (с центром в Турции).

Правда, для Дугина существует и «хорошая Турция» — не «неоосманская» и «пантюркистская», а «евразийская» – не имеющая амбиций за пределами своих границ в исламском и тюркском мире, сменившая союз с Западом в виде НАТО на союз с Россией, Ираном и Китаем и поддерживающая их политику. В Турции проводниками подобных идей являются сторонники Дугина из партии «Ватан» («Родина») Догу Перинчека.

Был момент, когда они пытались представлять Дугина турецкому политическому классу как «друга Турции», играя на противостоянии с Западом и глобализмом, но быстро выяснилось, что такая дружба предполагает отказ от любых турецких амбиций, входящих в конфликт с российскими. Например, отказ Турции от поддержки сирийской оппозиции и примирение с режимом Асада, что явно противоречит политике нынешнего турецкого руководства.

Что касается самой России, то на словах Дугин позиционирует себя как сторонник евразийства, предполагающего признание ее славяно-тюркской страной, а также выступает в защиту этнической и конфессиональной самобытности ее коренных народов и конфессий. Однако если присмотреться повнимательнее, в этом «евразийстве» тюркскому и исламскому факторам отводится сугубо подчиненная роль, которая не позволяет им участвовать в формировании внутренней и внешней политики России.

В своей книге «Основы геополитики» он писал: «Укрепление геополитических связей Татарии с Башкирией предельно опасно для России...». А в 2012 году, отвечая на вопрос журналиста Магомеда Туаева о перспективах превращения России в православную империю, Дугин заявил, что это «было бы позитивным сценарием, и я бы приветствовал, и даже содействовал бы ее созданию».

Русские радикалы и ислам

В начале этой статьи автор обещал вернуться к эволюции членов НРПР, которая в 90-е годы была самой последовательной противницей «исламского пантюркизма» в русском национал-патриотическом движении. Помимо ее лидера Николая Лысенко, еще одним идеологом этого курса партии был профессор Петр Хомяков, активно сотрудничавший в тот момент в ее интересах с армянскими националистами. И еще много лет спустя, уже покинув НРПР и инициировав внутри нее раскол, Хомяков критиковал антисионистские настроения части русских националистов, утверждая, что главная угроза для русских исходит от мусульманского Юга.

В начале XXI века такие идеи становятся популярны в кругах не только провластных державников и либералов и не только оппозиционных либеральных националистов вроде Навального, Ходорковского, Белковского и Соловья, но и нового направления, которое, отталкиваясь от классификации рубежа XIX – начала XX веков, можно определить как радикальное. Внутри него можно было выделить «белых либертарианцев», всевозможных русских регионалистов (ингерманландцев, сибирских областников, уральских республиканцев и т.д.) и радикальное крыло национал-демократов, объединившихся в Национал-Демократический Альянс под руководством Алексея Широпаева и Ильи Лазаренко. От державников и либеральных национал-демократов (национал-либералов) они отличались резко негативным настроем по отношению к самой имперской российской государственности и стремлением к ее трансформации в конфедерацию свободных регионов, а в некоторых случаях даже к их вступлению в самостоятельном качестве в Европейский Союз.

В силу либеральной инерции представители этого лагеря в полной мере воспроизводят антиисламские установки и стремятся к сотрудничеству с сионистами. Так, в начале второго десятилетия XXI века Израиль по приглашению сионистских движений посетили лидеры НДА Широпаев и Лазаренко и идеолог русского регионализма Вадим Штепа.

Вместе с тем, если смотреть на вещи трезво, станет очевидно, что реальным, влиятельным, а не маргинальным сионистам не нужны антиимперские русские радикалы, а нужна имперская русская власть — ровно такая, какая на тот момент существовала в России. И с этой властью у влиятельных сионистов складываются отличные отношения, до такой степени, что невозможно понять, какую из сторон этого союза на российском телевидении представляют такие фигуры, как Владимир Соловьев, Евгений Сатановский, Яков Кедми и т. д. Такие убежденные ультрасионисты, как Авигдор Эскин открыто отстаивали в русскоязычном пространстве ту мысль, что друзья Израиля в России должны поддерживать не оппозицию, а нынешнюю власть и проводимую ею политику «возрождения России», а в самом Израиле прокремлевские «русские евреи», мобилизованные вокруг партии «Наш Дом Израиль», все эти годы были оплотом ультрасионистских сил.

В такой ситуации Петр Хомяков, который в первое десятилетие XXI века окончательно приходит к выводу, что главным врагом русского народа является российская имперская система, одним из первых среди русских радикалов начинает подозревать, что союзников он искал не там. В 2010 году в своей фактически прощальной программной статье «Преодоление национализма» он констатирует, что «мусульманская угроза… выдуманная», мусульмане «не претендуют на Москву, а тем более Сибирь и Дальний Восток», «мусульманские Татарстан и Башкортостан вообще никогда в обозримом прошлом (лживые мифы о «татарском иге» мы не рассматриваем за давностью, хотя могли бы их опровергнуть и по существу) не были источниками экспансии». Фактически Хомяков приходит к идее необходимости союза русских радикалов и освободительных движений коренных народов России, но слишком поздно — в 2011 году его арестовывают, а в 2014 году он загадочно умирает в колонии за несколько месяцев до освобождения.

Тем не менее, попытки сотрудничества русских антиимперских сил, в частности, русских регионалистов, с представителями движений коренных народов России, в значительной части мусульманских и тюркских, имели место и после этого. Антиисламские и просионистские установки, которые под влиянием западнического либерализма глубоко пустили корни даже среди стихийных русских радикалов, оставались и остаются для такого сотрудничества преградой.

Но бывали и отдельные яркие исключения — например, небезызвестный Вячеслав Мальцев, изначально позиционировавший себя как русский националист и позже пытавшийся через интернет организовать революцию, в 2017 году выступил со специальным обращением к мусульманам. В нем он пообещал в случае победы прекратить войну против суннитов Сирии и другие войны существующего режима, покончить с репрессиями против мусульман России и позволить ее мусульманским народам самим определять свою судьбу, а также предоставить российское гражданство тем мусульманам-иностранцам, которые примут участие в его революции.

Были аналогичные инициативы и с противоположной стороны. Например, неоднократно судимый за свои идеи идеолог башкирского политического национализма Айрат Дильмухаметов последовательно выступает за появление здорового, неимперского русского национализма и право русского народа на самоопределение в составе обновленной федерации коренных народов России.

К началу третьего десятилетия XXI века русский национализм как самостоятельное и консолидированное политическое движение в России фактически отсутствует, будучи в той или иной степени присущим различным политическим силам – провластным и оппозиционным, государственническим, либеральным и радикальным. Для большинства из них характерно негативное отношение как к исламскому, так и к тюркскому факторам и в мире, и в самой России.

Но есть и отдельные исключения — прежде всего среди новых радикалов и редких прагматиков-государственников, которые понимают, что без союза с тюркскими и мусульманскими народами внутри России невозможно решение задач самого русского народа, вплетенного в этнический континуум славяно – угро-финно - тюркской Северной Евразии. Однако верно и обратное — без сотрудничества со здоровыми силами русского народа своих задач не смогут добиться другие коренные народы России и вынужденные взаимодействовать с ней страны. Поэтому ответственным представителям данных народов стоит серьезно задуматься о поиске потенциальных союзников среди русских и выработке с их помощью стратегии отношений с русским народом.

Истории
Европа готовится к новому энергетическому кризису: цены на топливо растут перед зимой
Нетаньяху после выборов отдадут под суд?
Кто стоит за французскими протестами?
Венгрия рассматривает отказ от «Росатома» при строительстве АЭС
Почти 100 тысяч узбекистанцев покинули Россию за 10 дней
Ультраправые Германии закроют все мечети?
Почему европейские избиратели голосуют за крайне правых?
Венгрия впервые официально назвала Россию угрозой
По китайским правилам. Как Китай меняет распорядок на нефтяном рынке
Азербайджан обеспечит транзит казахстанской нефти
Трамп объявит о новых тарифах
Ле Пен на пороге власти: что будет с мусульманами Европы
Итоги саммита НАТО: что это значит для Украины
Чего ждать от саммита НАТО в Турции?
Сенат ограничил военные полномочия Трампа
Стармера подвела российская угроза: в Лондоне ищут нового премьера
Европа готова снять санкции с Ирана
США и Иран тайно подписали меморандум — Израиль недоволен
Кто забирает дипломатию у Брюсселя?
ЕС запускает новый этап вступления Украины и Молдовы