Мнение
ПОЛИТИКА
10 МИН ЧТЕНИЯ
Турция и Саудовская Аравия: возможно ли стратегическое партнерство?
Телефонный разговор президента Турции и короля КСА породил  спекуляции по поводу возобновления стратегического партнерства двух стран. Хотя есть много факторов, которые препятствуют развитию диалога, нормализация отношений может стать реальностью
Турция и Саудовская Аравия: возможно ли стратегическое партнерство?
Президент Турции и король КСА / Фото: Reuters / Reuters

Между президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом и королем Саудовской Аравии Салманом бин Абд Аль-Азизом 21 ноября состоялся телефонный разговор. А через неделю на полях 47-й встречи совета глав МИД стран-членов Организации исламской конференции в Нигере прошли переговоры министров иностранных дел Турции Мевлюта Чавушоглу и Саудовской Аравии принца Фейсала бин Фархата.

Эти контакты породили многочисленные спекуляции о том, что Турция и КСА готовы возобновить прерванное стратегическое партнерство. Например, издание Bloomberg сообщило, что Эрдоган использовал телефонный разговор с саудовским монархом Салманом для выражения своего желания восстановить связи с королевством. Отношения между этими странами оказались на грани коллапса после убийства в 2018 году саудовскими агентами в консульстве Саудовской Аравии в Стамбуле обозревателя газеты «Вашингтон пост» Джамаля Хашогги.

Однако следует учитывать, что проблемы между Саудовской Аравией и Турцией рельефно проявились значительно раньше убийства журналиста. За прошедшие десять лет турецко-саудовские отношения были весьма нестабильны, пережили несколько потеплений и серьезных охлаждений. А когда казалось, что уровень связей между двумя странами можно было назвать близким к союзническому, тут же следовал разрыв партнерства. Поэтому, даже если нормализация действительно произойдет на нынешнем этапе, следует иметь в виду, что это может оказаться достаточно скоротечной оттепелью, после которой наступит еще более сильное охлаждение. Как это было ни раз.

С серьезными испытаниями Анкара и Эр-Рияд столкнулись во время «арабской весны». На первом ее этапе обе страны выступали с близких, часто согласованных позиций и поддержали революционные преобразования в арабском мире. Однако Турция в партнерстве с Катаром взяла курс на поддержку «Братьев-мусульман» и идеологически близких им сил, которые в Саудовской Аравии и союзных им ОАЭ воспринимали как одну из главных угроз. В ответ Эр-Рияд совместно с Абу-Даби инспирировал и фактически профинансировал военный переворот в Египте 3 июля 2013 года, в результате которого был отстранен от власти и заключен в тюрьму президент Мухаммад Мурси – близкий союзник Анкары. Затем эти же страны начали дипломатическое давление на Катар, отозвав своих послов и заставив его отказаться от поддержки «Братьев-мусульман». Все это привело к стагнации турецко-саудовских связей.

Тем не менее, конфликт в Сирии оставался на том этапе главным фактором, который побуждал Турцию и Саудовскую Аравию находить друг с другом общий язык, что исключало окончательный разрыв между ними. В 2015 году отношения Анкары и Эр-Рияда можно было вновь назвать партнерскими. Большую роль в этом сыграл новый король Салман, приоритетом региональной политики которого было противостояние амбициям Ирана, а не подавление «Братьев-мусульман», как это происходило при прежнем правителе. С последними Эр-Рияд теперь был готов вести диалог, несмотря на то что организация была объявлена в КСА террористической. В этот период Катар, Саудовская Аравия и Турция координировали усилия по поддержке сирийской оппозиции, что не могло не сказаться на ее успехах, таких как взятие у сил Асада города Идлиб и иных важных стратегических объектов.

После российско-турецкого дипломатического конфликта, связанного с инцидентом с фронтовым бомбардировщиком Су-24, Анкара стремилась заручиться содействием Саудовской Аравии в своих усилиях по снижению зависимости Турции от российских энергоносителей. Именно об этом речь шла в ходе визита турецкого президента в Саудовскую Аравию в декабре 2015 года. У Эрдогана в свою очередь также было что предложить Салману.

В частности, турецкий лидер одобрил саудовскую инициативу создания «исламской военной коалиции по борьбе с терроризмом», которая, по сути, была направлена против Ирана, а без участия в ней Анкары этот проект «повисал в воздухе» (и именно в таком положении он находится и сейчас). Однако, несмотря на присоединение Турции к указанному альянсу, КСА не удалось в полной мере заручиться поддержкой турецкой стороны в своей йеменской кампании против зейдитских повстанцев хуситов из движения «Ансар Аллах».

Кроме того, на фоне вовлеченности в конфликт в Йемене сам Эр-Рияд снижал свою активность в Сирии, постепенно переориентируясь от взаимодействия с сирийской оппозиции на развитие связей с курируемыми американцами «Сирийскими демократическими силами» (SDF), а точнее их арабской составляющей, что не могло не вызывать озабоченности в Анкаре.

Этот этап саудовско-турецкого потепления закончился во время т.н. второго катарского кризиса в мае-июне 2017 года. Тогда Турция фактически воспрепятствовала попыткам полной блокады Катара и развернула на своей военной базе в этой стране воинский контингент, отведя от эмирата военную угрозу со стороны КСА и ОАЭ. Это привело к разрыву военно-политических связей между Анкарой и Эр-Риядом. А уже в марте 2018 года наследный принц Саудовской Аравии Мухаммад бин Салман назвал Турцию частью «треугольника зла» наряду с Ираном и «Братьями-мусульманами». Апогеем кризиса в отношениях двух стран стало убийство в Стамбуле саудовскими спецслужбами журналиста Джамаля Хашогги в 2018 году.

В настоящий момент все противоречия между Анкарой и Эр-Риядом никуда не исчезли. Это касается и сохраняющейся частичной блокады Катара и контактов КСА с SDF и поддержки королевством военачальника Хафтара и продолжающегося конфликта с «Братьями-мусульманами» и т.д. Тем не менее, есть целый ряд факторов, который может действительно способствовать оттепели в отношениях Саудовской Аравии и Турции. Но для этого необходимо, прежде всего, выяснить, кто стоит за решением интенсифицировать диалог между Анкарой и Эр-Риядом. На этот счет есть разные мнения.

Это может быть, например, инициатива, исходящая непосредственно от короля Салмана. Тогда весьма вероятно, что в королевском дворце есть некая группа влияния, выступающая за нормализацию отношений с Турцией вопреки мнению наследного принца, которая и смогла убедить короля. Однако в данном случае есть много рисков, связанных с тем, что линия наследного принца, чьи позиции пока никто пошатнуть не в состоянии, вновь возобладает и диалог будет прерван.

С другой стороны сам Мухаммад бин Салман мог поддержать возобновление партнерского диалога с Турцией. Этому также можно найти объяснение с учетом амбиций наследного принца.

Ведь в последнее время все чаще говорят о том, что в тандеме КСА-ОАЭ или в «тройке» Абу-Даби –Каир – Эр-Рияд, то есть той коалиции, которая представляет альтернативный Анкаре и Дохе центр силы в исламском мире, в действительности ведущей фигурой является не Мухаммад бин Салман, а его тезка – Мухаммад бин Зайд аль-Нахьян.

Именно наследный принц Абу-Даби и заместитель верховного главнокомандующего вооруженными силами ОАЭ является генератором идей в этом альянсе и именно от него, а не от бин Салмана исходят все наиболее важные инициативы. Поэтому все чаще Эмираты, а не Саудию, называют основным конкурентом Турции за влияние в исламском мире. Естественно амбициозного саудовского крон-принца такое положение дел вряд ли устраивает.

В этом контексте роль ОАЭ как «заводилы» или инициатора всех антитурецких кампаний оставляет для КСА окно возможностей для нормализации отношений с Турцией без существенных репутационных потерь и сдачи позиций. ОАЭ инициировали блокаду Катара, а КСА скорее лишь поддержало эту инициативу, следуя в фарватере курса Абу-Даби. Поэтому у Эр-Рияда есть все возможности переиграть Абу-Даби уже на треке восстановления связей с Дохой, обеспечить в этом процессе себе ключевую роль.

Вместе с тем, в отличие от конфликта между Турцией и ОАЭ в Ливии, у Анкара и Эр-Рияда гораздо меньше проблем на ливийском треке, где КСА старается прямо не вмешиваться в вооруженное противостояние. Конечно, Саудия направляла Хафтару финансовые средства, а саудовские проправительственные клирики оказывали помощь идеологически близким им ливийским мадхалитам, из которых состоят многие подразделения армии Хафтара. В то же время те же самые про-саудовские мадхалиты, пусть и в значительно меньшем количестве, действуют и в рядах МВД Правительства национального согласия, например, они доминируют в «Силах сдерживания». Поэтому можно сказать, что в Ливии КСА не стала складывать все яйца в одну корзину, оставив для себя определенное поле для маневра.

Также Эр-Рияд занимает более гибкую позицию в отношении «Братьев-мусульман», чем Абу-Даби. Главным союзником КСА в Йемене является движение «Аль-Ислах», в состав которого входят и находятся на ведущих ролях йеменские «Братья-мусульмане». В свою очередь, ОАЭ поддерживают южно-йеменских сепаратистов и заявляют, что «Аль-Ислах» такой же противник для Эмиратов, как и хуситы.

Таким образом, Йемен является одной из точек напряжения в отношениях Саудии и Эмиратов. Поэтому хотя в Эр-Рияде с опасением относятся к более активному вовлечению Турции и Катара в йеменский конфликт через поддержку «Аль-Ислах», но в то же время осознают, что это может принести и определенные дивиденды, сбалансировать эмиратское влияние в Йемене и наконец способствовать окончанию йеменской войны через диалог между хуситами и «аль-Ислах» при участии Турции и Катара. А у Эр-Рияда при таком сценарии остаются шансы вновь начать опекать хуситов (как это было в 2012-14 годах), оторвав их от Ирана.

Саудовская Аравия также пока не спешит идти следом за ОАЭ и восстанавливать отношения с режимом Асада или нормализовать с Израилем, что также может содействовать улучшению общего климата саудовско-турецкого диалога. Наконец настороженность по поводу курса администрации новоизбранного президента США Джо Байдена, от которого в Анкаре и Эр-Рияде ожидают скорее неприятностей, заставляет эти государства оставлять открытыми двери для поиска компромиссов и сближения позиций.

Однако о начале реального потепления в отношениях между Анкарой и Эр-Риядом говорить пока преждевременно, и то, что сейчас наблюдается, скорее лишь первые пробные шаги. А кто за ними стоит из саудовского руководства, пока неизвестно.

Истории
Европа готовится к новому энергетическому кризису: цены на топливо растут перед зимой
Нетаньяху после выборов отдадут под суд?
Кто стоит за французскими протестами?
Венгрия рассматривает отказ от «Росатома» при строительстве АЭС
Почти 100 тысяч узбекистанцев покинули Россию за 10 дней
Ультраправые Германии закроют все мечети?
Почему европейские избиратели голосуют за крайне правых?
Венгрия впервые официально назвала Россию угрозой
По китайским правилам. Как Китай меняет распорядок на нефтяном рынке
Азербайджан обеспечит транзит казахстанской нефти
Трамп объявит о новых тарифах
Ле Пен на пороге власти: что будет с мусульманами Европы
Итоги саммита НАТО: что это значит для Украины
Чего ждать от саммита НАТО в Турции?
Сенат ограничил военные полномочия Трампа
Стармера подвела российская угроза: в Лондоне ищут нового премьера
Европа готова снять санкции с Ирана
США и Иран тайно подписали меморандум — Израиль недоволен
Кто забирает дипломатию у Брюсселя?
ЕС запускает новый этап вступления Украины и Молдовы