Мнение
ПОЛИТИКА
8 МИН ЧТЕНИЯ
Москва и Дамаск: кто в тандеме ведущий?
Чем крепче становятся позиции режима Асада, достигнутые благодаря Москве, тем больше Дамаск пытается показывать Кремлю свою от него независимость…
Москва и Дамаск: кто в тандеме ведущий?
Асад и Путин / Reuters

Неожиданное продолжение получили публикации в англоязычных СМИ , касающиеся, якобы, усиливающихся противоречий между Москвой и Дамаском, где даже были затронуты планы России, Ирана и Турции избавиться от Асада. На самом деле, хотя у Москвы достаточно много претензий к сирийскому режиму, все же российско-сирийские разногласия не имеют такого глубокого характера и, тем более, они никак не отражаются в официальной позиции Москвы.

И на этом данный вопрос мог бы быть закрыт. Но к дискуссии вдруг подключились официальные представители режима Асада, добавив этой теме пикантности. Речь идет о публикации Халида Альабуда, вице-спикера марионеточного парламента Асада, в которой он всячески принижает роль России в сирийских делах и даже ставит Владимира Путина в зависимость от Асада.

В Дамаске подобные комментарии сирийского парламентария оценили неоднозначно, кто-то назвал их глупостью, кто-то даже проявлением свободы слова, что, якобы, так важно в преддверии подготовки к «очередным выборам», а точнее очередному спектаклю, их имитирующему. На этом фоне показательно, что российский телеканал «RT на арабском» («Русия аль-яум») был вынужден удалить свое интервьюс сирийским оппозиционным деятелем Фирасом Тласом. Многое указывает, что сделано это было из-за прямого давлением Дамаска. При этом антироссийский текст Альабуда на момент написания статьи по-прежнему доступен.

Получается, что на российские СМИ и их интервью с критикой сирийского режима свобода слова не распространяется, а антироссийские заявления официальных лиц режима в ранге вице-спикера «Народного собрания» - являются показателем наличия свободы слова в САР. Это, в том числе, заставляет взглянуть на замечания асадовского парламентария с несколько иного ракурса. Настолько ли заявленные им тезисы не имеют под собой оснований? Или это, в целом, объективная, пусть и эмоциональная, оценка отношений Москвы и баасистского режима, в которых Асад отнюдь не играет роль ведомого?

Конечно, тезис Альабуда о том, что «президенту Асаду и не нужен был Путин для победы над хаосом и террористами…» несколько не соответствует действительности. Сирийский режим не смог бы без помощи России добиться тех успехов, которых он добился, и вернуть под свой контроль те территории, которыми он сейчас обладает. Но надо иметь в виду, что Москва, действительно, не спасла баасистский режим от неминуемой гибели, а именно помогла ему одержать победу в гражданской войне. Без российского вмешательства, вероятно, Асад по-прежнему бы сидел в Дамаске и контролировал узкую дугу между городами Дамаск – Хама-Хомс – Тартус-Латакия, но отвоевать остальные регионы Сирии он бы был, конечно, не в состоянии.

Точно также и сейчас режим нуждается в России, чтобы противостоять оппозиции и «Хаят тахрир аш-Шам» (запрещена в РФ – прим. ред.) в Идлибе. Ни одна наступательная операция режима в этом регионе не увенчалась бы успехом без помощи российской стороны. Тем более, сейчас, когда в конфликт напрямую вмешалась Турция, поддержка Москвы для Дамаска очень важна.

Но здесь важный вопрос: насколько нужно самой России оказывать помощь режиму в его попытках овладеть Идлибом или же решать проблему сирийского северо-востока, где российская сторона грозит вступить в конфликт со своими турецкими партнерами? Ведь Москва изначально не ставила целью своей сирийской кампании возврат под контроль Асада всей территории Сирии «до последнего дюйма».

В данном контексте следует обратить внимание на следующие тезисы асадовского вице-спикера по поводу того, что «Путин не может диктовать Асаду ничего. Почему? Потому что это Путин отчаянно нуждается в Асаде… То, что Асад позволил Путину взять в Сирии, Путин показывает внутри самой России как свое достижение и пытается это удержать». Действительно, в Сирии сложилась такая ситуация, что часто Москва вынуждена выступать в роли ведомого и поддерживать Дамаск в тех его авантюрах, которые для самой российской стороны ничего, кроме проблем, не сулят.

По сути, сигналы сирийского режима, озвучиваемые, в том числе Альабудом, направлены на то, чтобы довести до России следующую позицию: Москва по-прежнему может обладать своими базами в Сирии, пока она нужна Дамаску, пока она поддерживает его в Идлибе и в случае необходимости будет поддерживать его на северо-востоке Сирии. Надо понимать, что те договоры, которые подписал Дамаск по поводу сдачи в аренду этих баз, могут быть без каких-то проблем денонсированы сирийским режимом, который не может быть априори надежным партером, верным своим обязательствам.

Конечно, в обозримой перспективе этого не произойдет. Пока не решена проблема Идлиба и сирийского северо-востока, Асад нуждается в российской поддержке.

В то же время, чем крепче становятся позиции режима, достигнутые благодаря Москве, тем больше Дамаск пытается показывать Кремлю свою от него независимость. И теперь Асад может позволить более смело вести себя с российскими партнерами, чем в 2015-17 гг.

Действительно, сама Москва вынуждена принимать такие правила игры, так как оказалась неспособна создать в стране свою собственную надежную базу поддержки и через нее проецировать свое влияние, как это делает Иран, который превратил Сирию в элемент своей «оси сопротивления», поставив Дамаск в один ряд с «Хезболлой». У российской стороны отсутствуют собственные группы влияния в президентском дворце или спецслужбах, также нет и вооруженных формирований, на которые она могла бы полностью положиться, чтобы иметь контроль над принятием решений Дамаском.

Подобный расклад наиболее рельефно проявился в последней военной кампании в Идлибе. Москва была не заинтересована в разрыве партнерства с Анкарой, к чему мог бы привести очередной идлибский кризис. Однако Россия оказалась неспособна волевым решением остановить продвижения сил Асада после того, как они вышли на трассу М5, спровоцировав массовый приток беженцев к турецкой границе, или даже отозвать собственную авиацию, а российский президент самоустранился от решения этого вопроса.

Именно такая позиция Москвы и заставила Анкару начать военную операцию, которая остановила наступление Асада. И только это позволило России и Турции договориться об установлении режима прекращения огня.

Поэтому, конечно, надежды на то, что Москва каким-то образом потеснит Иран в Сирии (если сам Тегеран по каким-то причинам не захочет сократить свое присутствие) или сможет поставить на место зарвавшегося Асада, скорее всего, тщетны. Мы видим, с каким трудом удается российской стороне подталкивать Дамаск к работе, по сути, ничего не значащего Конституционного комитета.

Представляется, что многое из того, что эмоционально высказал сирийский парламентарий, действительно, отражает реальное положение дел. И чем будут сильнее позиции сирийского режима, тем он меньше будет нуждаться в поддержке Москвы и тем чаще подобные заявления можно будет слышать.

В свою очередь, Сирия и партнерство с Турцией остаются единственными достижением российской ближневосточной политики. Так как все авансы, данные Москве по поводу ее возможной роли в ливийском урегулировании или попытках занять высокое место в политических и экономических связях с арабскими монархиями Залива, прежде всего Саудовской Аравией, так и не сбылись.

Но продолжение нынешнего курса раньше или позже может поставить Москву перед выбором между Анкарой и Дамаском. Задача России в настоящий время как можно дольше этот момент оттягивать.

ИСТОЧНИК:TRT Russian
Истории
Европа готовится к новому энергетическому кризису: цены на топливо растут перед зимой
Нетаньяху после выборов отдадут под суд?
Кто стоит за французскими протестами?
Венгрия рассматривает отказ от «Росатома» при строительстве АЭС
Почти 100 тысяч узбекистанцев покинули Россию за 10 дней
Ультраправые Германии закроют все мечети?
Почему европейские избиратели голосуют за крайне правых?
Венгрия впервые официально назвала Россию угрозой
По китайским правилам. Как Китай меняет распорядок на нефтяном рынке
Азербайджан обеспечит транзит казахстанской нефти
Трамп объявит о новых тарифах
Ле Пен на пороге власти: что будет с мусульманами Европы
Итоги саммита НАТО: что это значит для Украины
Чего ждать от саммита НАТО в Турции?
Сенат ограничил военные полномочия Трампа
Стармера подвела российская угроза: в Лондоне ищут нового премьера
Европа готова снять санкции с Ирана
США и Иран тайно подписали меморандум — Израиль недоволен
Кто забирает дипломатию у Брюсселя?
ЕС запускает новый этап вступления Украины и Молдовы