Артем КирпиченокСтремительное экономическое развитие Турции в последние десятилетия, усиление ее вооруженных сил, рост влияния Анкары на Ближнем Востоке, вызвали серьезную озабоченность у руководства Израиля, которое видит в новых региональных центрах силы потенциальные угрозы и вызовы.
Авторитетный Иерусалимский институт стратегических исследований определяет Турцию как «промышленно развитую, агрессивную и радикальную суннитскую державу, которая угрожает безопасности Израиля и региональной стабильности».
Несмотря на уничижительные высказывания министра обороны Израиля Исраэля Каца в адрес Турции, власти этой страны очень встревожены политическими и военными успехами Анкары. Особое беспокойство Тель-Авива вызывает военное сотрудничество Турции с Сирией, Ливией и Сомали, развитие турецкой военной промышленности и, главное, – турецкие ракетные и ядерные программы.
Израильские эксперты открыто заявляют, что их стране необходимо быть готовой как «к прямому, так и к косвенному конфликту» с Турцией, для чего необходимо задействовать все возможные дипломатические, военные и разведывательные средства. Это должно повлечь за собой пересмотр всей концепции безопасности Израиля.
В случае с Турцией, особую сложность для Тель-Авива представляет тот факт, что в отличие от большинства противников Израиля эта страна является союзником США и членом НАТО. Прямые подрывные действия на турецкой территории, как это было в случае с Сирией, Ираком и Ираном пока представляются недопустимыми. Поэтому режим Беньямина Нетаньяху постарается прежде всего использовать для достижения своих целей дипломатические каналы, важнейшим из которых является израильское лобби в Вашингтоне, прежде всего AIPAC (Американо-израильский комитет по общественным связям в Конгрессе США).
Посредством этой организации Израиль может активно лоббировать запрет на поставки Турции современного оружия, прежде всего передовых истребителей F-35 и распространить правовой режим QME (гарантирующий Израилю военное превосходство над соседями) на Турцию.
Впрочем, как отметил бывший сотрудник Госдепартамента США Джош Пол, распространение QME на союзника по НАТО абсурдно, поскольку оно подрывает уже качественное превосходство блока над Россией.
При этом израильтянам приходится учитывать тесные отношения между Турцией и Соединенными Штатами, личную симпатию Дональда Трампа к президенту Реджепу Тайипу Эрдогану и положительный образ Турции в глазах американской общественности, формируемый в том числе посольством США в Анкаре.
Израильтяне рассчитывают играть на желании американцев не допустить конфронтации между своими основными союзниками на Ближнем Востоке и постараются добиться того, чтобы Вашингтон сдерживал Анкару от ответных шагов на наиболее дерзкие израильские провокации.
Израиль также намерен развивать тесные военные и дипломатические отношения с Кипром и Грецией, традиционными оппонентами Турции в Восточном Средиземноморье и бассейне Эгейского моря.
В декабре 2025 года Израиль, Греция и Кипр подписали трехсторонний план военного сотрудничества на 2026 год, который предусматривает проведение совместных воздушных и морских учений, обмен информацией и, как утверждали израильские медиа, создание сил быстрого реагирования численностью 2500 человек (эта информация греческой стороной была опровергнута). Ежегодно проводятся военно-морские учения Noble Dina, в которых помимо вышеуказанных трех стран, принимают участие флоты Франции и США.
Другим приоритетным направлением помимо Восточного Средиземноморья является коридор «Индия - Ближний Восток – Европа», который Израиль развивает в последние годы. Он включает в себя планы по строительству железных дорог, портов и энергетической инфраструктуры, соединяющих Индию, страны Басрийского залива, Израиль и Европу.
Это должно снизить зависимость Израиля от логистических маршрутов, проходящих через Турцию и укрепит экономическое сотрудничество с Индией. В рамках этой политики важное место уделено и военному сотрудничеству с государствами, подписавшими так называемые «Авраамовы соглашения», включающие в себя закупки оружия, совместные учения и обмен разведданными.
Задача совместных израильско-греческих и израильско-индийских проектов, подобно Восточно-Средиземноморскому газовому форуму, Энергетическому центру Восточного Средиземноморья, логистическому коридору IMEC, трубопроводу Еast Med, состоит не в экономическом развитии региона, а в создании новых структур регионального управления и координации, из которых будет исключена Турция. К такому выводу приходит и турецкий профессор Сулейман Кызылтопрак.
Особое внимание Израиль планирует уделить развитию связей с антитурецкими силами в регионе, прежде всего с различными курдскими группировками. Еще в 1960-е годы прошлого века израильские спецслужбы установили прочные связи с курдскими формированиями в Ираке, чтобы использовать их против режима Саддама Хуссейна.
Эти контакты продолжаются и по сей день, но теперь Израиль использует курдских боевиков для операций на территории Ирана. Вполне возможно, что имеющаяся там инфраструктура «Моссада» и армии Израиля может быть задействована и против турецких интересов. Израиль поддерживает связи также с курдскими и друзскими формированиями на территории Сирии.
После падения режима Башара Асада в израильских и ближневосточных СМИ появились публикации, о намерении Израиля реализовать проект «Коридора Давида», – плана расчленения Сирии, путем установления связи между друзскими анклавами на юге и про-американскими курдскими группировками на северо-востоке страны, что также должно было дать Тель-Авиву выход к границам нефтеносных районов Ирака.
Но турецкое присутствие в Сирии и укрепление центральной власти в Дамаске препятствует реализации этих планов.
Наконец, Израиль планирует внести изменения в свою военную доктрину, с упором на сбор разведданных и противодействие турецким силам, прежде всего в Сирии. По мнению исследовательницы центра МСИГАВ (MISGAV) Ноы Лазими только на территории этой страны израильские и турецкие силы могут войти в прямое боестолкновение.
Также чрезвычайно опасным сценарием для израильтян представляются возможные поставки Турцией оружия и боеприпасов повстанческим группам, действующим против сил армии Израиля. По мнению израильских экспертов, подобные действия могут стать «красной чертой» в двусторонних отношениях. Особое внимание уделяется наличию у Турции современных БПЛА и дронов, которые могут поставить под вопрос превосходство Израиля в воздухе.
Начиная с 2024 года на сирийской территории было развернуто до 10 тысяч израильских солдат, которые должны остаться там на долгосрочной основе. На протяжении первой половины 2025 года, ВВС Израиля наносили неоднократные удары по военным объектам Сирии, прежде всего стремясь уничтожить склады боеприпасов и объекты военной инфраструктуры.
Таким образом, израильское противодействие турецкому присутствию в регионе представляет комбинацию дипломатических, экономических и военных мер. Дипломатия основывается на использовании влияния Израиля в США и формировании системы союзов антитурецкой направленности. В плане экономики, Тель-Авив старается выстроить логистические цепочки, обходящие территорию Турции и создать региональные экономические организации, исключающие Анкару. В военном отношении, Израиль старается сохранить качественное превосходство своих вооруженных сил и укрепиться в Сирии, как через прямое военное присутствие, так и посредством использования национальных меньшинств (так называемая «Периферийная политика»).
Но нельзя не отметить, что описываемая стратегия имеет ряд уязвимых моментов. Израильская дипломатия не отличается последовательностью – примером тому могут служить попытки Израиля вовлечь в антитурецкую коалицию Египет, одновременно обвиняя эту страну в наращивании своих военных сил на Синайском полуострове.
Серьезной ошибкой Израиля также является переход к конфронтации с Турцией, фактически не завершив войну с Ираном. Попытки Израиля действовать на всех направлениях, даже при поддержке союзных государств могут привести лишь к распылению ресурсов без достижения реальных результатов.
Также существенным препятствием в реализации антитурецкой политики Тель-Авива является тот факт, что Анкара выступает в качестве важнейшего союзника Вашингтона в блоке НАТО, и любые действия, направленные на подрыв боеспособности Турции, неизбежно приводят и к ослаблению Северо-Атлантического альянса.
