Чуть ли не главным феноменом этого летнего киносезона стал вовсе не шедевр высокой режиссуры, а низкопробный цифровой релиз. Фильм, который должен был остаться в глубоком андерграунде, был мгновенно катапультирован к многомиллионной аудитории решением одного человека, контролирующего гигантскую социальную платформу. Речь идет о картине «Гражданин-мститель» («Citizen Vigilante») одиозного режиссера Уве Болла.

Стоит ли говорить, что это низкопробное кино? И дело здесь даже не в его сомнительной морали или убогом сценарии. Режиссерский почерк или студийный стиль можно было бы принять за намеренную стилизацию под трэш в духе мастеров Такаси Миикэ или Сиона Соно. Но это не тот случай: здесь все — от первого до последнего кадра — говорит лишь о дешевом ширпотребе. 

Итак, начнем с конца — с финальной сцены фильма, которая и стала вирусной. Бывший американский военный по имени Сандерс заходит в квартиру сирийской семьи и казнит всех четверых — отца, мать, сына и дочь. Прежде он проводит разъяснительную работу. Сын виновен в групповом изнасиловании, по которому судья вынес слишком мягкий приговор. Самого судью Сандерс убил парой сцен раньше. Дочь виновна в том, что в соцсетях стыдила жертву изнасилования за то, как та была одета — само по себе это немыслимо и абсурдно. Перед тем как открыть огонь, «герой» спрашивает отца, этим ли ценностям он учил детей. «Ценностям Корана и нашей семьи», — отвечает тот, абсолютно искажая религию. Убийца называет эти ценности архаичными и убивает. 

Авторы сначала выдумывают мигранта-насильника, затем приписывают ему оправдание преступления религией, а после обрушиваются с критикой на собственную выдумку.

Это кульминация художественного фильма, который две недели назад почти никто не видел, а сегодня посмотрели, возможно, уже десятки миллионов человек. 

Киновкусы Маска

Фильм — режиссерская работа немца Уве Болла, постановщика, которого индустрия два десятилетия называет «худшим режиссером в истории кино» за серию провальных экранизаций видеоигр вроде Postal и BloodRayne. 19 июня фильм с Арми Хаммером в главной роли тихо вышел в американский прокат через независимую студию Quiver Distribution. Ее сооснователи Берри Мейеровиц и Джефф Сэкмен, который прежде руководил Lionsgate Films и ThinkFilm.

Изначально у картины не было перспектив за пределами Северной Америки. В Германии регулирующий орган FSK отказал фильму в возрастном рейтинге, мотивировав это тем, что лента подстрекает к насилию против мигрантов, — без рейтинга прокат в стране юридически невозможен. В Британии рейтинг также не был получен. Ряд азиатских стран интереса также не проявили. 

Сюжетный синопсис: «состоятельный американский бизнесмен превращается в вигиланте... по мере роста популярности его кампании в сети он становится разыскиваемым преступником и невольным народным героем». Персонаж становится «героем толпы» через вирусность в сети — и спустя пару недель ровно то же самое случилось с самим фильмом благодаря посту триллионера Илона Маска.

25 июня, он выложил фильм целиком в свой аккаунт в X. Таким путем фильм поднялся в топ чарта Apple TV. В последующие дни техномагнат практически ежедневно комментировал различные одобрительные публикации о фильме, тем самым продвигая их в алгоритмах X и одновременно привлекая внимание к самой картине, учитывая многомиллионную аудиторию Маска на платформе.

Важная деталь, которую раскрыл сам Болл: инициатива исходила не от него и не от его пиар-команды, а от самого Маска, который вышел на съемочную группу через подкаст режиссера. «Мне написали: у нас сообщение от Илона Маска. Я подумал, что это пародийный аккаунт», — рассказывает Болл. 

Идеологическая каша

Смысловое сходство реплик вымышленного Сандерса с риторикой современных ультраправых политиков и многочисленными публикациями Маска о миграции очевидно. Реплики «героя» практически дословно воспроизводят ключевые элементы этой повестки: главными виновниками происходящего он объявляет «исламских экстремистов» и ультралевых, представляя их союз как первопричину упадка Европы. 

Сама Хорватия, где, вроде как, разворачивается действие картины, намеренно подается авторами как некая абстрактная, «собирательная» европейская страна, столкнувшаяся с системным кризисом правопорядка — этакий универсальный полигон для демонстрации «заката Европы».

Тем не менее, главный парадокс этой картины — и одновременно ее полная несостоятельность в плане логики и идеологии — кроется в фигуре «протагониста», который в полнометражном контексте выглядит не спасителем, а фанатиком и маньяком-убийцей. На протяжении всего фильма он выступает с пафосными монологами о крахе легитимного правосудия, о судьях, которые «слишком сочувствуют» преступникам, и о системе, переставшей работать. Но сам он закон не восстанавливает — он его полностью упраздняет. Он не собирает доказательств, не передает виновных суду и лишает их базового права на защиту. Персонаж выносит приговор и приводит его в исполнение в одно действие, опираясь исключительно на собственное представление о коллективной ответственности. 

Его «борьба за справедливость» то и дело скатывается в откровенный треш. В одной из сцен он умышленно съезжает на встречную полосу, заставляя другого водителя резко уйти с дороги и улететь в кювет. Это действие — его импровизированный эксперимент, предпринятый исключительно ради того, чтобы подтвердить его же безумный тезис: люди — «стадо, которое скорее умрет, чем нарушит закон». Ведь водитель предпочел рискнуть жизнью в кювете, чем совершить нарушение и выехать на «встречку».

Апогей этого абсурда наступает в финале: персонаж разглагольствует о верховенстве закона и ценностях демократии, высокомерно предъявляя эти претензии мусульманской семье, где виновник только один, — и ровно через двадцать секунд хладнокровно убивает их, мгновенно помножив на ноль собственные слова. В простонародье для таких случаев есть много емких эпитетов, и здесь это выглядит как эталонное, клиническое лицемерие и пустословие.

Примечательно, что эта идеологическая каша дезориентировала даже целевую аудиторию картины. Как отмечают критики, разрушению мифа о «праведном мстителе» способствует важная деталь: среди жертв Сандерса оказываются не только мигранты, но и — в еще большем количестве — сотрудники полиции. Для правого зрителя это стало точкой раскола. Одни восприняли зачистку силовиков как предательство темы, другие же принялись на ходу конструировать ментальные выкрутасы, оправдывая персонажа тем, что копы — это «предатели системы», защищающие прогнивший истеблишмент. Пытаясь угодить всем радикальным трендам сразу, авторы в итоге создали идеологического мутанта, который спотыкается о собственные противоречия. 

Другая реальность

История о мстителе — далеко не новая тема. Это также не первый и, вероятно, не последний случай, когда картина становится оружием в информационной войне.

Экранный сюжет фильма подпитывается реальными событиями, как например в Северной Ирландии. Накануне, 9 июня 2026 года, в Белфасте вспыхнули беспорядки. Были сожжены десятки жилых зданий, ранены по меньшей мере 12 полицейских, а более двух десятков человек в одночасье лишились крова. Чиновники охарактеризовали происходящее как «расистское хулиганство». Козлами отпущения и одновременно символами «запущенности системы» традиционно стали европейские топ-политики вроде Кира Стармера.

Накануне погромов Маск репостнул призыв ультраправого произраильского активиста Томми Робинсона — известного распространением откровенных фейков — выходить на улицы, снабдив его комментарием о том, что «только повторяющимися и громкими протестами можно что-то изменить».

Отдельный момент — судьба самого исполнителя главной роли. После громких обвинений в насилии и психологическом давлении на нескольких женщин в 2021 году Хаммер практически исчез из профессии. И хотя прокуратура округа Лос-Анджелес в 2023 году в итоге отказалась выдвигать против него уголовные обвинения за недостатком улик, индустрия устроила ему тотальный бойкот. Роль в «Гражданин-мститель» стала для Хаммера первым предложением за несколько лет забвения. Сам актер в интервью признался в степени своего отчаяния: «Я бы снялся в рекламе кошачьего корма, лишь бы снова работать».

Это просто одна дополнительная деталь, которая никак не вписывается в удобную схему праведного консервативного манифеста. Впрочем, под стать актеру скроен и сам «блюститель устоев» на экране. Его персонажа при всем желании невозможно назвать эталоном нравственности: среди многочисленных объектов недвижимости, которыми он владеет по сюжету, числится здание, где преспокойно размещен публичный дом. Более того, он не просто собирает с него аренду, но и сам пользуется услугами. Такой пример для подражания приходится Маску по нраву. Поверх пещерного национализма и ксенофобии отдельно ложится обыкновенная бытовая грязь.

Конечно, проблемы европейского мультикультурализма и кризис миграционной политики ЕС — это отдельная социологическая тема. Реальные преступления, насильники, системная несправедливость — все это проблемы. Однако и фильм Болла, и правые медиа предлагают вместо системного решения чистый деструктив: каждый отдельный случай экстраполируется на всю группу, рисуя картину коллективной вины. Это не «выход» из тупика, а скатывание в первобытный хаос.

Более того, пока ультраправый кинематограф пытается эксплуатировать страхи обывателей, реальные данные говорят об обратном. Исследователи немецкого Института экономических исследований (IFO), проанализировав статистику правонарушений в Германии с 2018 по 2023 год, пришли к выводу: миграция не приводит к росту преступности, включая ее тяжкие формы вроде убийств или насилия. Проще говоря, уровень преступности в стране остается стабильным и растет исключительно пропорционально общей численности населения, независимо от того, увеличивается оно за счет коренных жителей или за счет приезжих.

Этот разрыв между манипуляциями на экране и фактами на местах приводит к последствиям в реальности. Конвергенция картины, прославляющей убийства мусульман, владельца платформы, масштабирующего антимигрантское насилие, и реального всплеска нападений на мечети создала токсичную экосистему. В ней пропагандистская фантазия напрямую подпитывает политическую радикализацию, а последствия проявляются в виде реальных нападений на обычных людей.

Тем не менее, запрет FSK в Германии и маргинальный статус фильма не остановили его распространение — напротив, они стали частью маркетинга. Образ «фильма, который Голливуд не хочет, чтобы вы увидели», эксплуатирует ту же логику, что и сам сюжет: недоверие к институтам используется как оправдание для обхода любых правил и процедур.

Болл уже анонсировал сиквел на 2027 год и сказал, что хотел бы отправить персонажа «в Англию или в Америку». Маск также уже заявил: «Citizen Vigilante 2 будет еще лучше».