Европейские столицы все чаще поднимают тему ядерного сдерживания — ранее почти табуированную в публичной политике. Разговоры идут на фоне распада архитектуры контроля над вооружениями, роста ядерных арсеналов, модернизации сил крупнейшими державами и неопределенности в трансатлантической системе безопасности.

На фоне беспрецедентного давления на дипломатические механизмы нераспространения, аналитические центры и международные институты фиксируют признаки новой ядерной гонки.

В погоне за атомом

Президент Польши Кароль Навроцкий в интервью телеканалу Polsat News в воскресенье выступил за укрепление безопасности страны «даже на основе ядерного потенциала».

«Этот путь, с уважением ко всем международным нормам, является путем, по которому мы должны идти… Необходимо действовать в этом направлении, чтобы мы могли приступить к работе. Мы являемся государством, расположенным в непосредственной близости от зоны вооруженного конфликта. Известно, каково отношение агрессивной имперской Российской Федерации к Польше», - объяснил Навроцкий.

Его предшественник на посту  Анджей Дуда в марте 2025 года призвал Дональда Трампа разместить ядерное оружие в Польше в качестве сдерживающего фактора от возможной российской агрессии.

«Границы НАТО переместились на восток в 1999 году. Поэтому 26 лет спустя также должен произойти сдвиг инфраструктуры НАТО на восток. Я не просто считаю, что для этого пришло время. Было бы безопаснее, если бы это оружие уже было здесь», - сказал тогда польский лидер британской газете Financial Times.

Одним из первых европейских лидеров, поднявших вопрос о расширении ядерного сдерживания, стал также польский премьер Дональд Туск в 2024 году. Он заявлял о необходимости радикального укрепления оборонных возможностей Европы на фоне растущих угроз безопасности.

«Европа должна быть готова в ближайшие десяток месяцев и на протяжении всех следующих пяти лет к ситуации, когда ни одна держава в мире не посмеет поднять на нее руку», — заявил тогда Дональд Туск

Польша рассматривает три возможных варианта усиления ядерного сдерживания: создание собственного ядерного оружия, размещение ядерного оружия НАТО на своей территории или получение защиты от ядерных сил Франции и Великобритании, говорится в комментарии американского мозгового центра RAND. При этом подчеркивается, что попытка Польши создать собственное ядерное оружие могла бы дестабилизировать Запад и подорвать режим нераспространения.

Авторы отмечают, что более реалистичной альтернативой является усиление ядерного зонтика союзников, поскольку это позволяет укрепить сдерживание без нарушения международных обязательств. В материале также говорится, что обсуждение ядерных возможностей Польши происходит на фоне роста угроз безопасности и дискуссий о надежности расширенного ядерного сдерживания США в Европе.

Прибалтика в деле

В странах Балтии обсуждение ядерного сдерживания также вышло в публичную плоскость.

Премьер-министр Латвии Эвика Силиня заявила, что Рига готова присоединиться к таким дискуссиям, отметив, что ядерное сдерживание «может дать новые возможности», однако подчеркнула необходимость соблюдения международных обязательств. Заместитель министра обороны Эстонии Туули Дунетон также заявила, что ее страна «не исключает участия в ранних переговорах» о европейском ядерном сдерживании.

Министр иностранных дел Латвии Байба Браже назвала ядерное сдерживание «важной темой» конференции по безопасности, прошедшей в Мюнхене с 13 по 15 февраля. По словам европейских чиновников, страны ЕС теоретически могли бы поддерживать французский ядерный потенциал, например, предоставляя обычные военные средства, тогда как Европа при этом продолжает опираться на стратегическую и ядерную поддержку США.

В то же время президент Литвы Гитанас Науседа подчеркнул, что вопрос размещения ядерного оружия в стране не рассматривается. «Никто в нашей стране не думает о размещении ядерного оружия», – заявил Гитанас Науседа, добавив, что у Литвы уже есть ядерный зонтик НАТО.

Германии нельзя, но хочется

Серьезно вопрос о ядерной безопасности поднимают и в Западной Европе.

Германия начала обсуждать с Францией европейское измерение ядерного сдерживания на фоне пересмотра архитектуры безопасности в трансатлантическом пространстве.

Канцлер Германии Фридрих Мерц заявил, что инициировал конфиденциальные переговоры с президентом Франции по вопросу европейского ядерного сдерживания. При этом подчеркивается, что Германия не стремится к созданию собственного ядерного оружия, а дискуссия ведется в рамках существующей системы ядерного сдерживания НАТО и общей европейской безопасности.

Франция, являясь единственной ядерной державой в Европейском союзе, рассматривает свою ядерную силу как часть общей архитектуры безопасности Европы и обсуждает ее роль с партнерами, прежде всего с Германией.

При этом подчеркивается, что Европа исторически опиралась на американский ядерный зонтик, однако в условиях изменяющейся международной обстановки европейские страны начинают обсуждать усиление собственной роли в системе сдерживания, не ставя при этом под вопрос существование НАТО.

Вопрос ядерного сдерживания для ЕС становится частью более широкой стратегии усиления собственной обороны.

Одновременно подчеркивается, что несмотря на опасения Европы, США продолжают сохранять ядерный зонтик и обязательства по коллективной обороне НАТО. Европейские государства увеличивают военные расходы, развивают совместные проекты вооружений и стремятся сократить зависимость от США, однако остаются разногласия по вопросам оборонного производства и стратегии безопасности.

По словам президента Украины Владимира Зеленского, ключевые политические решения должны соответствовать темпам технологических изменений, происходящих на фоне продолжающегося конфликта.

Однако не все страны ЕС поддерживают такой курс — премьер-министр Испании Педро Санчес назвал ядерное перевооружение ошибочным путем.

На уровне ЕС также зафиксировано усиление давления на режим нераспространения. «Режим нераспространения и разоружения находится под беспрецедентным давлением», - говорится в заявлении ЕС по вопросам ядерного нераспространения, в котором все угрозы сводятся лишь к действиям России в Украине и ее расширяющемуся военному сотрудничеству с Китаем.

Реакция России

В заявлении МИД России подчеркивается, что Москва рассматривает вопросы стратегической стабильности и ядерного сдерживания как ключевой элемент международной безопасности и призывает к недопущению эскалации.

Российская сторона заявляет, что разрушение системы контроля над вооружениями и усиление военной активности вокруг России подрывают глобальную стабильность и повышают риски конфронтации. МИД отмечает, что безопасность не может обеспечиваться за счет ослабления безопасности других государств и требует равного и неделимого подхода к вопросам стратегической стабильности.

В МИД также подчеркивается, что Россия выступает за сохранение и укрепление механизмов контроля над вооружениями, предотвращение ядерной эскалации и поддержание диалога между ядерными державами.

Москва заявляет о приверженности принципу недопустимости ядерной войны и необходимости предотвращения дальнейшего роста напряженности, призывая учитывать взаимные интересы безопасности и избегать шагов, способных дестабилизировать стратегический баланс.

Ранее Кремль через пресс-секретаря президента Дмитрия Пескова заявлял о «ядерном шантаже», говоря о «крайне конфронтационном» подходе и попытке Франции стать ядерным лидером Европы.

Новая гонка

Международные институты фиксируют признаки новой гонки вооружений.

Стокгольмский институт исследования проблем мира (SIPRI) в докладе 2025 года отмечает, что формируется опасная новая ядерная гонка в условиях, когда режимы контроля над вооружениями существенно ослаблены. Почти все девять государств, обладающих ядерным оружием, в 2024 году продолжили интенсивные программы модернизации ядерных арсеналов, обновляя существующие системы и добавляя новые версии.

С конца холодной войны постепенное сокращение глобальных запасов ядерного оружия начинает замедляться, а в ряде случаев — обращаться вспять, поскольку темпы демонтажа сокращаются, а развертывание новых систем продолжается

В февральском докладе Европейской группы ядерной безопасности при Мюнхенской конференции по безопасности говорится, что Европа сталкивается с качественно новой стратегической ситуацией, в которой прежняя модель ядерного сдерживания больше не воспринимается как полностью надежная.

В документе подчеркивается, что континент должен адаптироваться к меняющемуся балансу сил, росту ядерных рисков и неопределенности вокруг долгосрочных гарантий безопасности.

Как говорится в докладе, «Европа должна срочно осмыслить новую ядерную реальность», включая варианты укрепления собственного вклада в систему сдерживания при сохранении трансатлантической архитектуры безопасности.

Центр европейской политики (Брюссель) описывает текущий период как начало «пост-эпохи стратегического контроля над вооружениями», указывая на разрушение прежних соглашений и рост неопределенности.

Аналитик центра Юрай Майниц указывает, что после прекращения 4 февраля действия договора СНВ-3, единственно еще сдерживавшего ядерную гонку, «базовый баланс сдерживания все еще может сохраниться в краткосрочной перспективе».

Однако исследователь указывает на дестабилизирующие ядерный баланс факторы даже во время действия договора и это не столько количество боеголовок, сколько подрыв прозрачности и контроля, а также разработка новых российских систем доставки ядерного оружия, выходящих за рамки традиционных категорий контроля над вооружениями.

Так, он напоминает, как в 2019 США вышли из соглашения РСМД после того, как Россия развернула крылатую ракету «Новатор» 9М729 , способную нести ядерный заряд, что было воспринято как нарушение этого договора.

На самом же деле, даже если бы договор СНВ-3 был возобновлен и полностью соблюден, он не решил бы самую насущную проблему, стоящую перед Европой: большой и постоянно растущий арсенал российского тактического ядерного оружия, отмечает исследователь.

Эти системы малой дальности, как правило, с меньшей мощностью и предназначенные для использования на поле боя, никогда не подпадали под действие Договора СНВ-3. Их развертывание в Европе было ограничено Договором о ликвидации ракет средней и меньшей дальности 1987 года (РСМД), который запрещал целый класс ракет наземного базирования с дальностью действия от 500 до 5500 километров.

«Единственным существующим ответом НАТО остается американская гравитационная бомба B61, доставляемая самолетами союзников, — позиция, которая в значительной степени зависит от доверия к приверженности Америки Альянсу, которая была существенно подорвана нынешней администрацией», - заключает Юрай Майниц.

Ядерная статистика

Глобальная статистика также указывает на структурные изменения в ядерном балансе.

По оценке SIPRI, в мире насчитывается около 12 512 ядерных боеголовок (на январь 2025 года), из них около 9 614 находятся в военных запасах, примерно 3 912 развернуты, и около 2 100 находятся в состоянии высокой боевой готовности. SIPRI фиксирует также рост ядерного арсенала Китая «до 600 боеголовок».

Федерация американских ученых (FAS) отмечает, что США и Россия владеют около 86% мирового ядерного арсенала.

Международное агентство по атомной энергии (IAEA) фиксирует рост запасов обогащенного урана в Иране. В докладе агентства говорится, что «общий запас обогащенного урана составляет около 9 247,6 кг». По данным ООН «Иран располагает более 440 кг урана, обогащенного до 60%».

Институт науки и международной безопасности оценивает «способности Ирана получить количество оружейного урана для одного устройства менее чем за неделю» (оценка на март 2025 года).

Между сдерживанием и эскалацией

На фоне растущих сомнений в неизменности американских гарантий безопасности в Европе усиливается обсуждение перехода от политических заявлений к практическому формированию собственного ядерного фактора сдерживания, заявил в комментарии TRT на русском полковник запаса ВСУ, бывший офицер Главного оперативного управления Генштаба, ведущий военный эксперт Олег Жданов.

«Здесь возможны два варианта. Первый — ускоренный переход через получение готового ядерного вооружения, кстати, от тех же Соединенных Штатов. И здесь Польша — кандидат номер один. Реально такой сценарий возможен, тем более что в составе Европейского союза есть страны с собственным ядерным вооружением, прежде всего Франция  — ядерная держава», - заявил Жданов.

Дополнительную ясность, по оценке эксперта, внесли сигналы из США, которые в Европе воспринимаются как призыв к большей самостоятельности в сфере безопасности.

«Все стало понятнее после «припудренной» речи Рубио на Мюнхенской конференции. Он пытался убедить Европу, что США остаются на месте, что никто НАТО не разваливает, но на самом деле Европа делает вывод, что Соединенные Штаты постепенно смещают фокус за океан и фактически дают понять: либо Европа становится сильнее, либо США не собираются ее защищать в прежнем объеме», - отметил эксперт.

На этом фоне заявления Дональда Трампа о возможном сокращении американского военного присутствия в Европе усиливают ощущение необходимости укрепления собственной обороны, отмечает Жданов.

«Дональд Трамп уже заявляет на разных площадках о необходимости вернуть американских военных домой, то есть сократить присутствие войск в Европе — мы это слышали неоднократно. Поэтому в самой Европе сейчас преобладает настроение, что нужно усиливать собственную безопасность. В европейских столицах вновь возвращаются к идее создания собственных объединенных сил безопасности, которая обсуждалась еще ранее, но так и не была реализована. Кстати, с этого хотел начать объединение Германии Шредер, но тогда Билл Клинтон вместе с Путиным фактически остановили эту инициативу, и идея была похоронена. Европейский союз был создан, юридическая база была подготовлена, но объединенные силы безопасности так и не появились. Сейчас к этой идее возвращаются», - говорит собеседник.

Он отметил, что в Европе уже существуют элементы будущей общей оборонной архитектуры, которые могут стать основой для дальнейшей интеграции.

«Одним из инициаторов выступает Польша, которая решила действовать аккуратно: у нас уже есть украинско-польско-литовская бригада и оперативный штаб над ней. В Европе существует совместная итало-французская бригада. То есть основа уже есть», - заявил эксперт, добавив, что «формирование собственного ядерного статуса рассматривается как естественное продолжение развития объединенных сил безопасности Европы».

«Ядерный статус для Европы — это, по сути, логичное дополнение к объединенным силам безопасности, потому что граница проходит с Российской Федерацией — ядерной державой, причем, на мой взгляд, нестабильной. Я считаю, что для Европы это один из возможных выходов из ситуации. Одновременно, усиление европейского ядерного потенциала может как повышать риск новой гонки вооружений, так и служить инструментом поддержания стратегического равновесия. Дело в том, что Россия не настолько страшна, как пытается себя представить. В России фактически нет систем ПВО, способных эффективно перехватывать баллистические ракеты. Даже современные комплексы не обеспечивают надежного перехвата, сопоставимого, например, с системой Patriot версии PAC-3. Китай, когда проводил испытания С-400, публиковал критические оценки: фактически назвав эти системы «покрашенными С-300», - говорит Жданов.

По его словам, технические особенности перехвата баллистических целей снижают вероятность их успешного уничтожения.

«Борьба с баллистическими целями осуществляется путем подрыва ракеты рядом с целью, что малоэффективно — вероятность поражения не превышает примерно 30%. То есть даже с С-400 коэффициент перехвата около 0,3, и для попытки перехвата одной баллистической ракеты требуется несколько запусков», - указывает эксперт.

В этом контексте, по мнению Жданова, появление у Европы полноценного потенциала ответного удара станет серьезным фактором сдерживания.

«Поэтому, если Европа получит баллистические средства с ядерными боезарядами, она будет способна гарантированно нанести ответный удар по Москве. Для России это станет крайне серьезным фактором сдерживания», - заключил Олег Жданов.

Европа фактически возвращает ядерное сдерживание в центр стратегической политики — не как идеологию, а как инструмент безопасности. На фоне ослабления режима контроля над вооружениями, роста арсеналов и неопределенности трансатлантических гарантий континент ищет новую модель стратегической устойчивости. Остается открытым главный вопрос: станет ли это началом новой гонки вооружений или попыткой предотвратить ее?