От инфляции до протестов

В конце декабря в Иране вспыхнули массовые протесты. Выйти на улицы население вынудил острый экономический кризис. Годовая инфляция превысила 42%. Осенью вовсе достигала 48,6%. А национальная валюта обесценилась до рекордного уровня — около 1,4 млн риалов за $1.

«Экономика Ирана — это не абстрактные макропоказатели, а повседневная реальность миллионов жителей, которые видят, как деньги теряют смысл. Зарплаты обесцениваются быстрее, чем их успевают получить. Люди уходят в бартер, в доллар и в золото. Хранить сбережения в национальной валюте — бессмысленно», — сказала TRT на русском основатель 5D Consulting Олеся Шевцова.

Стремительный рост цен и девальвация стали катализатором беспорядков.

За считанные дни экономические лозунги сменились политическими. Гнев демонстрантов обратился против духовного лидера Ирана Али Хаменеи.

В ответ правительство страны ужесточило меры безопасности. Применили слезоточивый газ и нелетальное оружие.

«Сделаем Иран великим снова!»

Разжигали напряженность и «провоцировали людей» извне, считает президент Ирана Масуд Пезешкиан. По его словам, среди подстрекателей — премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху и западные лидеры.

Так, активно подливал масло в огонь Дональд Трамп. Глава США неоднократно призывал иранцев продолжать протестовать.

«Захватывайте государственные учреждения. Сохраните имена убийц и насильников. Они заплатят высокую цену. Я отменил все встречи с иранскими официальными лицами до тех пор, пока не прекратятся бессмысленные убийства протестующих. Помощь уже в пути! Сделаем Иран великим снова!» — заявил Трамп.

Впрочем, власти республики смогли подавить протесты.

Как сообщил глава МИД Ирана Аббас Аракчи, в ходе беспорядков в стране «погибли 2427 гражданских лиц и сотрудников сил безопасности, а также 690 террористов».

И хотя обстановка в стране в последние дни нормализовалась, США и ЕС не успокоились.

Как сообщают источники CNN, близкие к Белому дому, Дональд Трамп снова планирует точечные удары по Ирану.

Один из вариантов — по силовым структурам и руководству страны, ответственных за подавление протестов.

Рассматриваются также удары по ядерным объектам и государственным ведомствам.

Теперь цель Трампа — смена руководства в Иране, пишет Reuters.   

Тем временем министры иностранных дел ЕС приняли новые санкции против Ирана, сообщает агентство.

Очередные рестрикции направлены на физических и юридических лиц, причастных к «жестокому подавлению протестующих и поддержке России».

На круги своя 

Санкции — излюбленный инструмент давления Запада. Но Ирану к ним не привыкать. В 2006-2010 годах против страны ввели международные ограничения за развитие ядерной программы.

Потом страну отключили от мировой финансовой системы SWIFT. Более того, под эмбарго попала иранская нефть — основной экспортный товар.  

Такие жесткие рестрикции мгновенно отразились на экономике страны. Доходы от продажи черного золота сократились в разы, а курс риала обвалился.

После была небольшая передышка. Ирану удалось заключить ядерную сделку в 2015 году. Тогда часть санкций отменили. ВВП страны тут же показал рост. Только надолго  не хватило.

Спустя три года — при первом президентстве Трампа — США вновь ужесточили санкции. И все вернулось на круги своя.

И к 2020 году инфляция опять стала  двузначной, безработица выросла, а национальная валюта девальвировалась.

В этих условиях иранские власти сделали ставку на импортозамещение и переориентировали торговлю на восточные рынки. Однако объем экспорта значительно сократился.

Как говорят эксперты, нынешний экономический кризис в Иране — следствие почти полной финансовой изоляции. Страну отключили от международных расчетов, заморозили резервы и лишили возможности свободно продавать нефть. «Экспорт идет через «серые» схемы с огромными скидками. В основном — в Китай.

Бюджетные «дыры» закрываются за счет печатного станка. Это, в свою очередь, разгоняет инфляцию.

Продуктовая дошла до 70% в год. Кроме того, происходит массовое бегство капитала — за последний год из страны вывели, по разным оценкам, $15–20 млрд. Доверие населения к риалу сошло на нет» — говорит Олеся Шевцова.

Что ждет иранскую экономику?

Сейчас эксперты прогнозируют несколько сценариев развития иранской экономики. Менее болезненный — затяжная стагнация без резких обвалов.

«Власти сохраняют контроль, протестная активность затухает, экономика продолжает существовать в режиме хронического кризиса. В этом случае риал может закрепиться в диапазоне 1,2–1,3 млн за доллар. Инфляция останется на уровне 40–50%, а ВВП сократится еще на 2–3%, как оценивает Всемирный банк», — говорит Олеся Шевцова.

Иран также продолжит экспортировать нефть через Китай. По оценке экспертов, мировые цены марки Brent в спокойной обстановке будут колебаться в районе $60–65 за баррель. Однако нельзя исключать эскалацию. Если США нанесут удары по Ирану, то это уже будет конфликт регионального уровня, заявил Али Хаменеи.

Тогда риал обрушится до 2–2,5 млн за доллар. Инфляция составит 80–100 %. А падение иранской экономики составит 4-6%.

«В этом случае экспорт нефти уменьшится на 30–50%. Цены на нее при сохранении напряженности могут вырасти до $85–91 за баррель к концу года», — говорит Олеся Шевцова.

Самый радикальный вариант развития событий — блокада Ормузского пролива, через который проходит около пятой части мировых поставок нефти.

Тогда цены на черное золото взлетят до $100–150 уже в первые дни и до $250–350 при блокаде длительностью около месяца.

Кто-то в плюсе, а кто-то — в минусе

Между тем иранский кризис мировые рынки восприняли спокойно. Премия за риск составляет всего около $4 за баррель нефти. Инвесторы не верят в масштабное обострение конфликта. Плюс ожидают структурный профицит углеводорода. В 2026 году избыток предложения может превысить три миллиона «бочек» в сутки. К тому же компенсировать выпавшие иранские объемы сможет ОПЕК.

«Но при реальной эскалации произойдет мгновенная переоценка рисков. Можно допустить рост цен на $10–20 в течение нескольких дней», — продолжает Шевцова.

Дело в том, что альтернативные маршруты через Саудовскую Аравию и ОАЭ перекроют лишь треть возможных потерь поставок через Ормузский пролив.

Впрочем, если у кого-то убудет, то у другого прибудет.

В выигрыше окажутся крупнейшие экспортеры нефти — Саудовская Аравия, ОАЭ и Россия, чьи доходы могут вырасти на 20–40%.

В плюсе также будут производители СПГ.

В минусе — импортеры.

Например, Китай лишится дешевой иранской нефти с потерями в $3–6 млрд в месяц. Индия, Япония и Южная Корея столкнутся с ростом издержек на 10–25%. В Европе в свою очередь инфляция ускорится на 1–2 процентных пункта.

В наиболее уязвимое положение попадут развивающиеся экономики. Рост импортных счетов на 30–50% способен спровоцировать валютные и долговые кризисы.

Таким образом иранский кризис продемонстрировал насколько хрупка мировая экономика. Она по-прежнему сильно зависит от узких точек таких, как Ормузский пролив.