Магомед ТуатиС начала последней израильской агрессии в Ливане, начавшейся 2 марта погибли не менее 1072 человек, 2966 получили ранения, сообщает Минздрав страны. Число внутренне перемещенных в Ливане достигло 1 162 237 человек — это почти на 120 000 больше, чем днем ранее.
Власти сионистского режима заявляют о намерении бессрочно удерживать «контроль безопасности» над территориями Ливана вплоть до реки Литани. Израильские силы уже нанесли удары по пяти мостам через реку и продолжат удерживать переправы и прилегающие территории. Сотням тысяч жителей юга Ливана возвращение домой не будет разрешено, а те, что вернулись теперь уже не могут эвакуироваться, поскольку все переправы уничтожены.
Опустошаемый юг Ливана
Распространение ударов по югу Ливана и новая волна перемещений превращают войну в историю частных утрат и разорванных жизней, рассказал в комментарии TRT на русском исследователь арабской и славянской литературы и публицист, выпускник Ростовского государственного университета Имадеддин Раеф.
«Я покинул родной город Тир ровно две недели назад. До меня уехали моя жена и дети. В городе остались наши вещи, моя библиотека, наши воспоминания. Точнее, все, что уцелело после прошлой войны. Мы всегда возвращаемся — как только прекращается огонь. Так уже было не раз. Но каждый раз ты уезжаешь, не зная, что останется от твоей жизни, когда вернешься, что израильская армия сделает с вещами людей – разграбит или нет», — говорит он.
Сейчас, рассказывает Имадеддин, Израиль пытается расширить зону оккупации, встречая сопротивление на границе.
«Дело в том, что Тир находится примерно в 25 километрах от границы с Израилем, от оккупированных территорий Палестины. За последние 16 месяцев Израиль разрушал и грабил дома, которые находятся в 10–12 километрах от их границы с нами. Сейчас же, на протяжении двух недель они хотят оккупировать больше территории, но пока не смогли, потому что на границе очень сильное сопротивление», - рассказывает Раеф.
Он с семьей переехал в Бейрут, где в арендованном доме собрались все его родственники.
«Сейчас мы находимся в Бейруте. Мы все собрались — я, мои братья и их семьи — в одном доме, потому что дом матери в Бейруте тоже был разрушен в прошлой войне, и мы сняли квартиру в западном Бейруте. Сейчас есть место для всех нас», - описывает мужчина.
На юге Ливана в течение дня происходят постоянные бомбардировки, говорит Имадеддин, в связи с чем жители не могут спрогнозировать вероятные угрозы сегодня или завтра.
«Началась новая стадия: израильтяне разрушили мосты через реку Литани, чтобы отделить район Тира от юга Ливана. Это первый этап. Они считают, что так им будет легче оккупировать территорию. Атаки происходят каждый час. Чем ближе к границе, тем больше стрельбы, бомб и рейдов. В Бейруте за последние 2–3 дня стало немного спокойнее. Говорят, что это связано с тем, что иранцы разрушили какие-то израильские базы, с которых бомбили Ливан, в том числе Бейрут», - рассказывает мужчина.
Между ударами и ожиданием
Местные жители стали определять по заявлениям израильской армии ее цели, рассказывает Имадеддин Раеф.
«Что касается предупреждений: за последние две недели было три типа заявлений. Первый — это требование освободить целую территорию, чтобы там не было людей. Например, сначала юг реки Литани, затем районы ближе к городу Сайда. Второй тип — когда обозначают конкретное здание, которое хотят бомбить, но это бывает редко. Иногда просто говорят, что будут бомбить юг или Дахию — южный округ Бейрута. Но в целом израильтяне часто не предупреждают — они просто бомбят. Например, в центре Бейрута они нанесли удар по шатрам беженцев прямо у моря. Это место называется Рамлет-эль-Байда. Там погибли мирные беженцы с юга — удару не предшествовало никакого предупреждения», - говорит Раеф.
С беженцами в Ливане Израиль поступает также, как с беженцами в Газе, говорит собеседник, при этом мировые СМИ, с его слов продвигают израильские нарративы, не ставя их под сомнение и не верифицируя.
«Израильтяне заявляют, что уничтожили какие-то цели, а мировые СМИ, как правило, принимают их версию. Никто точно не проверяет, что это может быть ложью. С беженцами поступают так же, как в Газе», - заявляет Раеф.
Страна беженцев
Правительство в Ливане пытается справиться с сотнями тысяч перемещаемых людей, открывая центры размещения в государственных школах. Очень много людей уже находятся в Бейруте и на севере Ливана, а число зарегистрированных беженцев уже более миллиона.
С учетом тех, кто живет у друзей, родственников или снимает жилье, общее число может превышать полтора миллиона, говорит Имадеддин.
«Открыты и специальные места — например, спортивный город рядом с Бейрутом, где установлены палатки. Но там нет воды, электричества и элементарных условий для жизни. Многие люди не согласились там жить. Часть людей осталась на местах — в Тире или на юге Ливана. Они не хотят жить как беженцы в Бейруте. Многие, кого я знаю, уже вернулись на юг. Вернуться в Бейрут они не могут после разрушения мостов через Литани, и остаются там, несмотря ни на что. Много людей живут в своих машинах. Сейчас уже две недели идут дожди, но они как-то выживают», - описывает он сложности, с которыми сталкиваются ливанцы.
Такой одномоментный приток людей ударяет по стоимости жизни, говорит Имадеддин.
«Беженцы сейчас сильно влияют на цены в Бейруте. Например, квартира, которую до войны можно было снять за $ 300–400 в месяц, сейчас стоит $ 1500–2000. Некоторые беженцы могут платить, но большинство людей в Ливане после финансового кризиса и частичного разрушения банковской системы за последние 5–6 лет оказались за чертой бедности или на ее грани. Люди выживают как могут. Есть много общественных организаций, которые стараются помочь беженцам, особенно с едой», – рассказывает мужчина.
Имадеддин говорит о человеческих последствиях израильской агрессии, жертвами которой уже стали десятки гуманитарных сотрудников.
«Врачи, медбратья и сотрудники скорой помощи также становятся целями для израильской армии. Израильтяне этого не скрывают. Три дня назад мы собрались как деятели культуры — писатели, журналисты — и опубликовали заявление в знак солидарности с врачами, медбратьями и сотрудниками скорой помощи. Там присутствовал представитель Минздрава, который сообщил, что среди погибших уже 29 сотрудников скорой помощи, поскольку кареты неотложной помощи становятся целями для израильской авиации», - рассказывает Имадеддин.
Сам он работает в качестве волонтера в гуманитарных организациях, уже 20 лет сотрудничает с Союзом ливанских инвалидов. «Сейчас для людей с инвалидностью ситуация особенно тяжелая, поскольку даже в обычных условиях для них не хватает приспособлений, а в условиях беженства — тем более. Очень трудно, потому что пока нет финансирования и недостаточно поддержки. Есть несколько мест, своего рода лагеря для беженцев, где мы с ними работаем», - отмечает мужчина.
Наиболее опасными районами Ливана Имадеддин называет восток, юг страны и южные районы Бейрута, поскольку именно оттуда идет сопротивление против Израиля.
Но даже те места, которые раньше считались безопасными, сейчас тоже подвергаются ударам и больше не считаются таковыми, указывает он.
Когда война забирает прошлое
Пока в жизни Имадеддина происходит очередной цикл кровавых событий, источником которых, как и в жизнях его родителей и близких был и остается Израиль, оставаясь наедине со своими мыслями он пытается изложить их на бумагу в виде очерков собственной жизни.
В одной из таких колонок символом своей утраты он называет собственную библиотеку — дело всей жизни, которую он вынужден был оставить в зоне боевых действий.
«Эта библиотека — моя спутница. Я собирал ее десятилетиями, перевозил из квартиры в квартиру, она росла вместе со мной. Она лечила одиночество, когда рядом не было близких. И вот я снова оставляю ее на Божью волю. Я даже не знаю, уцелеет ли она — или ее уничтожат израильские солдаты, или сожгут на отопление», — отмечает Раеф.
Он вспоминает, что уже переживал подобное — во время предыдущей войны его квартира была повреждена авиаударами, книги пострадали, но сама библиотека тогда уцелела. Однако нынешняя ситуация, по его словам, отличается масштабом разрушений и неопределенностью.
Особенно тяжелым он называет опыт наблюдения за тем, как люди теряют не только дома, но и саму структуру своей жизни — привычные вещи, книги, память.
«Когда я уезжал, я пытался написать письмо одной женщине, которая просила меня помочь ей найти следы ее предков. И понял, что не могу — потому что моя библиотека осталась там. Все, что связывает меня с прошлым, оказалось отрезано. Ты вдруг понимаешь, что война забирает не только настоящее, но и прошлое», — отмечает Раеф.
Он говорит, что сегодня, находясь в Бейруте, часто мысленно возвращается к оставленным книгам.
«Я сижу у моря, но не вижу его. Я вижу полки своей библиотеки. Представляю, как она ждет меня. Как будто это живая часть моей жизни, которая осталась там — одна», — говорит он.
Несмотря на это, он сохраняет надежду на возвращение. «Если останусь жив — я вернусь. Мы всегда возвращаемся. Но каждый раз это возвращение становится все более неопределенным», — заключает Раеф.
