8 часов назад

В последние дни Кремль вновь заговорил о «готовности к компромиссу» — на этот раз через финансовую тему. Владимир Путин заявил, что замороженные на Западе российские средства могут быть использованы для восстановления разрушенных в ходе войны территорий — при условии достижения мирных договоренностей.

На первый взгляд это звучит как жест деэскалации. Однако за рамками заявления остается сразу несколько принципиальных вопросов: о каких именно территориях идет речь, кто будет контролировать распределение средств и почему Москва поднимает эту тему именно сейчас, когда Украина заявляет о 100% готовности американского мирного плана, а действия России в Украине не говорят о готовности принять какой бы то ни было план?

Что сказал Путин и почему это важно

21 января Владимир Путин заявил о готовности направить замороженные в США российские активы на восстановление Украины в случае мирных договоренностей.

Заявление прозвучало после приглашения присоединиться к инициированному США «Совету мира», который курирует восстановление Газы. Владимир Путин заявил, что Москва готова использовать часть замороженных российских активов для уплаты членского взноса в размере $ 1 млрд, а в перспективе — и для других целей.

«Я думаю, мы могли бы направить в Совет мира $ 1 млрд из российских активов, замороженных при предыдущей администрации США», — сказал Путин.

«Кстати, оставшиеся средства из наших активов, замороженных в Соединенных Штатах, можно было бы использовать для восстановления территории, пострадавшей от боевых действий, после заключения мирного договора между Россией и Украиной», — добавил он.

По словам президента России, эта идея уже обсуждается с представителями администрации Дональда Трампа.

Заявление вызвало новую волну обсуждений: это реальный шаг к переговорам или часть политической игры в «мир Дональда Трампа»?

При этом речь идет прежде всего о сравнительно небольшой части активов — по открытым оценкам, в США заблокировано около $5 млрд российских суверенных средств. Основная же сумма — порядка $300 млрд — заморожена в европейской финансовой системе, прежде всего через бельгийский депозитарий Euroclear.

При этом в ЕС уже несколько месяцев обсуждается механизм использования доходов от замороженных активов для поддержки Украины, тогда как конфискация «тела» активов остается юридически спорным и политически чувствительным вопросом. Предложение Кремля фактически пытается перевернуть логику: не Запад распоряжается замороженными средствами как компенсацией за ущерб, а Москва якобы «сама предлагает» их использовать — но на своих условиях.

Реальность цифр

Даже если допустить, что предложение Москвы было бы реализовано буквально, масштаб возможных средств выглядит несопоставимым с реальными потребностями Украины.

По оценкам украинской энергетической компании DTEK, только восстановление и защита энергетической инфраструктуры страны требует до $70 млрд. Глава компании ранее заявлял, что без устойчивого «энергетического перемирия» Украина рискует столкнуться с надвигающейся гуманитарной катастрофой.

На этом фоне потенциальные $5 млрд выглядят скорее символической суммой — особенно с учетом того, что неясно, будут ли эти средства направлены на восстановление всей Украины или на территории, находящиеся под российским контролем.

Позиция сторон

В Киеве предложение Кремля восприняли скептически. Владимир Зеленский подчеркнул, что Украина добивается использования всех замороженных российских активов для восстановления страны и выплаты компенсаций, а не их «добровольного перераспределения» в рамках политических сделок.

Украинские власти также неоднократно заявляли, что любые разговоры о восстановлении невозможны без прекращения атак, в том числе по энергетической инфраструктуре.

Кремль, в свою очередь, продолжает настаивать, что заморозка активов является незаконной, и дает понять, что готов обсуждать их использование только в пакете с политическими договоренностями. Таким образом активы превращаются в элемент торга — наряду с вопросами безопасности, территорий и санкций.

В Евросоюзе линия остается прежней: активы остаются замороженными, обсуждается использование прибыли от них для помощи Украине, но вопрос полной конфискации остается предметом юридических и политических споров.

В США официально подчеркивают поддержку суверенитета Украины, однако параллельно нарастает дискуссия о «реалистичных рамках» возможного компромисса — особенно на фоне кампании Дональда Трампа.

Голоса экспертов

Аналитики американского Института изучения войны (ISW) считают, что заявление Путина — это прежде всего попытка вернуть тему замороженных активов в зону политического торга и снизить вероятность их конфискации Западом. По их оценке, Кремль может рассматривать идею восстановления прежде всего применительно к территориям, находящимся под российским контролем.

ISW в сводке от 23 января подтверждает, что в ночь с 22 на 23 января Владимир Путин провел в Москве встречу с американской делегацией, после которой стороны договорились о проведении трехсторонних переговоров США–Россия–Украина в Абу-Даби 23–24 января. Кремль официально подтвердил готовность к формату с участием Киева, при этом российскую делегацию возглавляет глава ГРУ Игорь Костюков, а украинскую — секретарь СНБО Рустем Умеров. Параллельно запланированы отдельные российско-американские контакты по экономическим вопросам.

ISW подчеркивает, что Кремль использует переговорный процесс не для компромисса, а для давления на Вашингтон. По оценке аналитиков, Москва пытается заставить Дональда Трампа отказаться от переговоров с Украиной и Европой и принять так называемые «договоренности из Аляски», предполагающие передачу России всего Донбасса и замораживание линии фронта на других направлениях. При этом официальные лица РФ продолжают публично настаивать не только на Донбассе, но и на более широких требованиях, включая признание аннексированных регионов и отказ Запада от предоставления Украине гарантий безопасности.

Отдельно ISW жестко оценивает предложение Путина по замороженным активам. Кремль прямо заявляет, что речь идет о средствах, замороженных в США, из которых Москва предлагает выделить $1 млрд в «Совет мира» Трампа, а остальное — направить на восстановление районов, разрушенных в результате войны. Однако Песков уточнил, что речь идет прежде всего о Донбассе, а Зеленский заявил, что Путин предлагал направить средства даже на восстановление Курской области. ISW делает вывод: использование этих активов в таком формате фактически означало бы возврат денег России и компенсацию ее расходов на войну, а не помощь Украине.

В Фонде защиты демократий (FDD) подчеркивают, что подобные инициативы не свидетельствуют о реальной готовности Москвы к компромиссу: Россия, по их оценке, по-прежнему не отказывается от своих ключевых требований, а потому любые «мирные жесты» носят тактический характер.

Давление Вашингтона на Киев с целью вынудить Украину к территориальным уступкам является стратегической ошибкой, считает заместитель директора программы по России FDD Джон Харди. По его оценке, мир, основанный на фактической капитуляции Украины, политически невозможен и заведомо нестабилен: украинское общество не примет передачу территории, и ни один лидер не пойдет на такое «политическое самоубийство». Харди подчеркивает, что тезис о якобы военной победе России не соответствует реальности и не может служить оправданием навязывания уступок Киеву.

Ключевая проблема, по мнению Харди, заключается не в позиции Украины, а в максималистских требованиях Москвы. Россия, пишет он, требует не только Донбасс, но и демилитаризацию Украины, отказ от НАТО и фактическое подчинение всей страны своему влиянию, стремясь переписать архитектуру европейской безопасности. Поэтому автор делает вывод: США должны прекратить давить на Киев и вместо этого усилить давление на Кремль — через расширение военной помощи Украине и ужесточение санкций против России.

В Европейском политическом центре (EPC) обращают внимание на другую проблему: архитектура потенциального урегулирования все больше формируется вокруг диалога между Москвой и Вашингтоном, тогда как Европа рискует остаться в роли стороны, которая будет финансировать последствия соглашений, в разработке которых не участвовала.

Ряд азиатских аналитических центров (в частности RSIS в Сингапуре) отмечают, что без четкого механизма гарантий безопасности любые договоренности о «мире за деньги» будут крайне нестабильными и не решат структурных причин конфликта.

Мирный трек: реальные подвижки или политический спектакль?

Заявления о «приближении мира» в последние недели звучат все чаще — в том числе со стороны Дональда Трампа, который открыто говорит о своей роли потенциального посредника и о том, что соглашение якобы «близко».

Трехсторонние переговоры между делегациями России, Украины и США стартовали 23–24 января в Абу-Даби. По словам президента Украины Владимира Зеленского, это, вероятно, первый за «довольно длительный период» трехсторонний формат с участием не только дипломатов, но и военных представителей всех трех сторон.

Президент Украины отметил, что позиции Киева и Москвы по ключевым вопросам остаются принципиально различными, и подтвердил, что главный спор по-прежнему связан с территорией. «Наша позиция в отношении нашей территории — территориальной целостности Украины — должна уважаться», — сказал он.

В Кремле настаивают, что для мирного соглашения Украина должна вывести войска с территорий на востоке страны, которые Россия объявила аннексированными, но полностью не контролирует. Зеленский, в свою очередь, заявил, что США пытаются найти компромиссное решение, однако подчеркнул: «все стороны должны быть готовы к компромиссу».

Российскую делегацию, согласно СМИ возглавляет начальник ГРУ Игорь Костюков.

Россия тестирует реакции Запада

Инициатива Владимира Путина по замороженным средствам является элементом формирования выгодного для Москвы переговорного формата и скорее сигналом для тестирования реакции, чем готовностью к обязательствам, заявил в комментарии для TRT на русском политолог, профессор кафедры политической истории Университета Кахраманмараш Тогрул Исмаил.

«Здесь важно несколько моментов. Речь идет не о российских суверенных активах, а о средствах, замороженных американской стороной, и тем самым Москва фактически перекладывает политическую и юридическую ответственность за их дальнейшую судьбу на Вашингтон. Это тонкий, но принципиальный ход: Россия демонстрирует «конструктивность», не признавая при этом ни правомерность заморозки, ни собственной ответственности за восстановление», - отмечает Тогрул Исмаил.

Инициатива, по его словам, носит транзакционный характер и является приглашением к политическому торгу.

«Эта инициатива — это приглашение к торгу, а не жест доброй воли. Москва тем самым предлагает Западу новую логику: не конфискация и санкционное давление, а условное перераспределение ресурсов в обмен на политические уступки. Иными словами, это попытка перевести разговор из морально-правовой плоскости («агрессор — жертва») в прагматично-транзакционную», - говорит эксперт.

Сигнал адресован прежде всего США и глобальному Югу, а не Украине, подчеркивает эксперт.

«Сигнал адресован не столько Украине, сколько США и глобальному Югу. Для последних Россия пытается закрепить образ государства, выступающего против прецедента односторонней конфискации активов и за «суверенный подход» к финансам. Поэтому да — это элемент реального переговорного процесса, но на стадии тестирования реакции, а не готовности к обязательствам», - считает политолог.

Формирование возможного соглашения преимущественно в диалоге Вашингтон–Москва при ограниченном участии Украины и Европы делает такую модель урегулирования политически уязвимой.

«Если архитектура будущего соглашения формируется преимущественно в диалоге Вашингтон–Москва, при ограниченном участии Европы и самой Украины, то такой мир будет политически уязвим и институционально нестабильным», - убежден собеседник.

Причины этой уязвимости носят системный характер и касаются всех сторон процесса.

«Украина, не будучи полноценным субъектом переговоров, будет рассматривать соглашение как навязанное, а не как результат собственного выбора. Европа, исключенная из процесса, вряд ли станет его гарантом — ни финансово, ни военно-политически. США, даже если выступят архитектором сделки, не смогут гарантировать ее долгосрочность в условиях смены администраций и внутриполитической поляризации», - заявил Тогрул Исмаил.

Готовность к компромиссам между сторонами, особенно по территориальному вопросу, остается асимметричной, считает Исмаил.

«Россия демонстрирует тактическую гибкость в вопросах формы — режимы, временные формулы, «особые статусы», — но стратегически не готова пересматривать фактический контроль над территориями. Украина политически не готова к юридическому признанию территориальных потерь, но может быть вынуждена согласиться на де-факто заморозку конфликта без де-юре уступок. США в текущий момент, судя по риторике и формату переговоров, скорее ищут управляемую паузу, чем окончательное урегулирование», - сказал политолог.

Речь идет не о полноценном мире, а о временной конструкции стабилизации, предупреждает эксперт.

«На данном этапе речь идет не о «большом мире», а о конфигурации временной стабилизации, которая может быть представлена как дипломатический успех, но по своей сути останется хрупкой», - убежден собеседник.

В целом, по мнению Тогрула Исмаила, происходящее указывает на инструментальный характер предложений Москвы и высокую уязвимость возможной сделки.

«Инициатива Путина по замороженным средствам — это не жест примирения, а переговорный инструмент, призванный изменить баланс обсуждения. А возможное соглашение, выстроенное без полноценного участия Украины и Европы, будет скорее перемирием под внешним управлением, чем устойчивым миром», - заключил эксперт.

Почему переговоры упираются в границы

Главным преткновением переговоров остается территориальный вопрос, и именно этот пункт остается единственно несогласованным, при отсутствии обозримой перспективы, заявил в комментарии TRT на русском полковник запаса ВСУ, бывший офицер Главного оперативного управления Генерального штаба, ведущий военный эксперт Олег Жданов, добавив, что это обесценивает все заявления о «реальных продвижениях к миру».

«Спецпредставители Трампа Уиткофф и зять Кушнер действуют строго в логике своего начальника. Они говорят то, что хочет слышать Дональд Трамп. Дело в том, что до начала переговоров в Эмиратах и после их окончания остался единственный несогласованный пункт — это территориальные вопросы, и это все разваливает. Практически они остались на той же линии, на которой были на старте. Можно все согласовать, но если территориальные претензии не согласованы, значит, вы ничего не добились. Вспомните хотя бы один раз, когда Дональд Трамп назвал любую встречу непродуктивной и что она прошла без «огромного прогресса» — он всегда так говорит. То же самое говорят его помощник Уиткофф и зять Кушнер. Ни о чем не договорились — это будут извечные переговоры», — заявил Жданов.

Он связал с отсутствием перспективы переговоров и массированные удары России по Украине последних дней.

«Удары по Украине, особенно по Киеву, вызваны именно этим, потому что Путин хочет изменить общественное мнение. Обычно столица любого государства играет ключевую роль в формировании общественного мнения в стране. И поэтому для Путина это будет политической победой, если Киев сломается и скажет: „все, лучше плохой мир, чем хорошая война“. Поэтому к 1 февраля мы ожидаем еще один комбинированный массированный удар по Киеву, возможно, по другим городам Украины. Путин понимает, что окно Овертона закрывается, экономика долго не выдержит, об этом предупреждают эксперты, потому Россия очень спешит, удары будут очень жестокие. Пока сохраняются минусовые температуры, Путин будет этим пользоваться и, таким образом, будет стараться усилить свою переговорную позицию», — убежден собеседник.

Оценивая предложение Путина направить замороженные в США российские активы на восстановление Украины, эксперт отметил, что подобные интенции являются частью манипулятивной стратегии оппонентов.

«Дело в том, что это профессиональные манипуляции чекиста. Так работает КГБ, так работают чекисты со времен Октябрьской революции 1917 года: они манипулируют понятиями, постоянно подменяя правду и ложь. Дело в том, что России нужен повод для того, чтобы разморозить активы. И Путин реально готов сегодня торговаться, зная, что Дональд Трамп всегда теряет волю при виде долларов. Когда Трампу говорят, что он получит миллиарды долларов прибыли — он ваш, он абсолютно управляемый. Обратите внимание: всегда после разговора с Путиным Трамп на стороне Кремля. Путину надо, чтобы разморозили активы. Даже предполагалось, что он отдаст в американский фонд восстановления Украины $100 млрд, если Трамп поможет ему разморозить эти активы. И здесь Путин заявляет: да, я готов дать деньги на восстановление Украины, но вы разморозьте активы, чтоб я их мог забрать. Так что это чистейшая школа КГБ, чистейшая манипуляция», — заявил собеседник.

Перспектив к тому, чтобы Россия пошла на территориальные компромиссы, эксперт не видит.

«С марта 2022 года, когда в Беларуси прошли первые контакты переговорных групп, Путин не пошел ни на один компромисс в вопросе территорий, и этого не будет. Нужно понять простую вещь: если Путин не захватит Донбасс, он проиграл войну, он не объяснит своему населению, что как же так — за что они воевали, за что положили миллионы жизней? Он понимает, что армия выдохлась, и военным путем он не может захватить Донбасс, ему надо еще пять лет воевать, чтобы таким ползучим наступлением захватить Донбасс, поэтому он давит политическим путем, всеми возможными, доступными методами... Трампу без разницы, как закончится война. Единственное, что ему надо, — это гарантированное прекращение огня, чтобы он мог начать там разрабатывать редкоземельные металлы, работать с замороженными российскими активами», — считает Жданов.

Он также указал на стратегическую заинтересованность России в украинских территориях, на которые претендует Москва.

«Как военный человек скажу: посмотрите внимательно на карту Украины. Путин не зря включил Херсонскую и Запорожскую области в состав, закрепил это конституционно. Потому что без плацдарма на правом берегу весь план отрезания Украины от моря и захват Молдовы просто летят в тартарары, поэтому Путин будет воевать медленно, сколько сможет, но будет воевать. Его остановят два момента: либо разгром на поле боя, что нам не дают сделать наши партнеры, не поставляя необходимое количество вооружений, либо обвал экономики, который произойдет в результате жестких санкций. И тут мы подходим к вопросу: могут ли США остановить Россию? Могут — за неделю, если введут настоящие, реально действующие санкции, как было введено против Ирана. То же самое будет с Россией: отключите SWIFT, заморозьте активы. Россия получает ежесуточно порядка $700 млн по контрактам за продажу нефти и газа. Еще два года назад эта сумма была больше миллиарда. И это без учета объема серого и черного рынка продажи нефти и газа, который резко увеличился за последние годы. Но США этого делать не хотят», — заключил эксперт.

На фоне продолжающихся боевых действий, отсутствия прогресса по ключевым вопросам и принципиальных расхождений по территориям эксперты сходятся в том, что инициатива Кремля по замороженным активам выглядит не как шаг к миру, а как элемент переговорной тактики.

Москва стремится вернуть тему активов в политический торг, Вашингтон ищет управляемую паузу, Киев настаивает на территориальной целостности, а Европа рискует оказаться стороной, оплачивающей последствия решений, в разработке которых не участвовала.

В этих условиях разговоры о «приближении мира» все больше напоминают политический спектакль, тогда как реальные параметры возможного урегулирования остаются неопределенными.