Магомед ТуатиВ течение нескольких дней Дональд Трамп публично призывал иранцев «не сдаваться», предупреждал Тегеран о возможных последствиях и намекал на готовность к жестким мерам. Однако вскоре тон Белого дома изменился: прозвучали заявления о том, что ситуация «улучшается», а тема военного ответа фактически ушла из повестки. Такой откат выглядит не случайностью, а политическим сигналом. Но кому именно он адресован — Ирану, союзникам, внутренней аудитории США — и означает ли он стратегический расчет или банальное отсутствие возможностей для эскалации?
Ситуация в Иране
Страна остается отключенной от Интернета, власти сообщают о том, что жертвами протестов стали 5000 человек убитыми, включая 500 представителей сил правопорядка. Однако проверить эти цифры, которые очень сильно разнятся от независимых оценок, сложно. Правозащитники сообщают, что число раненых также измеряется тысячами, задержаны десятки тысяч протестующих.
В начале протестов президент Дональд Трамп заявлял, что если власти Ирана «начнут убивать мирных протестующих», Соединенные Штаты «нанесут по ним сильный удар». «Мы очень внимательно следим за ситуацией. Если они [власти Ирана] начнут убивать людей, как это было в прошлом, я думаю, что США нанесут по ним очень сильный удар», – заявлял Трамп.
Неделей ранее президент США Дональд Трамп обратился к протестующим в Иране с призывом продолжать акции. «Иранские патриоты, ПРОДОЛЖАЙТЕ ПРОТЕСТОВАТЬ — БЕРИТЕ ПОД КОНТРОЛЬ СВОИ УЧРЕЖДЕНИЯ!!!… ПОМОЩЬ УЖЕ В ПУТИ», — написал Трамп на своей странице в Truth Social.
А 17 января Дональд Трамп заявил, что принял решение об отмене ударов по Ирану, поскольку власти страны якобы отменили казнь 800 протестующих. Официально власти Ирана этого не сообщали.
Издание The Washington Post сообщает, что участники иранских протестов разочарованы «предательством» Дональда Трампа, отказавшегося вмешиваться в ситуацию. Издание ссылается на местных жителей, рассказавших, что пребывают в «растерянности и неопределенности». С их слов, заявления Трампа «усиливали решимость протестующих сопротивляться иранскому режиму».
«Мы смотрели в небо, словно вот-вот что-то должно произойти, cейчас он ударит», — рассказала местная жительница по имени Хадис.
По ее словам, многие граждане выходили на улицы, потому что верили, что Трамп отдаст приказ атаковать Иран, а теперь они убеждены, что президент США «не думает о человечности».
Несмотря на заявления о нежелании немедленных военных действий, американская администрация продолжает военные приготовления, сообщают СМИ.
По данным источников телеканала Fox News, США перебрасывают как минимум один авианосец в сторону Ближнего Востока, чтобы предоставить президенту дополнительные военные возможности.
Источники также сообщили о планах наращивания сухопутных и воздушных сил, а также систем противоракетной обороны в регионе. Один из собеседников Fox News заявил, что в случае удара операция будет «более агрессивной».
В самом Иране власти продолжают всерьез относиться к озвученных в адрес страны угрозам. Во вторник иранские медиа, со ссылкой на парламентскую комиссию по национальной безопасности Ирана сообщили, что «любое нападение на верховного лидера Ирана аятоллу Али Хаменеи приведет к объявлению джихада, или священной войны».
«Любое нападение на Верховного лидера означает объявление войны всему исламскому миру и должно сопровождаться изданием исламскими учеными указа о джихаде и реакцией воинов ислама во всех частях света», - заявила парламентская комиссия.
Об этом же накануне говорил и президент страны Масуд Пезешкиан.
По следам логики Трампа
Иран не входит в число приоритетных направлений внешней политики Трампа, считает президент Совета по международным отношения США (CFR) Майкл Фроман. Стратегический фокус Трампа смещен на Западное полушарие и внутреннюю повестку США, что делает маловероятным глубокое вовлечение Вашингтона в иранский кризис, отмечает Фроман в своей колонке.
При этом эксперт рассуждает о доступных Трампу вариантах действий — от символического объявления победы («миссия выполнена») и отказа от дальнейших шагов при получении подтверждений, что массовые убийства прекращены, до военных сценариев с ударами по баллистическим ракетам, высокопоставленным чиновникам КСИР и складам вооружений.
Фроман считает, что Трамп не склонен к нанесению ударов, по крайней мере, пока, поскольку предлагаемые операции не гарантируют краха режима.
Угрозы Трампа следует воспринимать всерьез, но Иран — это не Венесуэла , это страна с населением 90 миллионов человек и стойким режимом, который все еще способен сеять хаос как внутри страны, так и за рубежом, пишет исследователь Chatham House Билал Й.Сааб.
«Обезглавить режим Мадуро — это одно. Обезглавить теократию в Тегеране — совсем другое. Есть ли у Трампа, который отстаивает внешнюю политику «Америка прежде всего», желание начать войну против Ирана , которая может затянуться надолго , или же ему придется иметь дело с тем, что, скорее всего, станет неприятным событием после войны?», - поднимает логичные вопросы, объясняющие действия Трампа, британский эксперт.
Наиболее важным фактором для Трампа эксперт называет личный аспект – «то есть, как удар, в случае его успеха или провала, повлияет на восприятие его как внутри страны, так и за рубежом».
При этом директор программы по Ближнему Востоку и Северной Африке в Chatham House Санам Вакиль считает, что Трамп сознательно использует угрозы и давление не для смены режима в Иране, а для стратегического принуждения его руководства: стереть границу между внутренними репрессиями и внешними последствиями, заставить элиты признать пределы сопротивления и принять долгосрочные ограничения. Его сигналы адресованы не протестующим, а правящему классу, убеждена Вакиль.
Старший советник программы по Ближнему Востоку CSIS Вали Наср считает, что удары по военным объектам Ирана могут мало повлиять на подавление уличных протестов и даже рассеять их.
«Более масштабная атака на силы безопасности, подавляющие демонстрации, должна будет охватить центры городов и повлечь за собой жертвы среди гражданского населения, что, в свою очередь, может заставить протестующих разойтись по домам. Влияние ударов по иранским лидерам также неясно: это может очистить список нынешних лиц, принимающих решения, подобно тому, что США предприняли в Венесуэле, но это может не пойти на пользу протестующим», - объясняет эксперт логику сомнений в Белом доме.
В свою очередь эксперты Washington Institute фактически признают: несмотря на беспрецедентный кризис легитимности и масштаб протестов, США не располагают ни военным, ни санкционным, ни дипломатическим инструментом, который позволил бы изменить ситуацию в Иране без риска катастрофической эскалации.
Эскалация без результата: эксперты о ловушке иранского кризиса
Риски, связанные с военной эскалацией и крахом режима, могут оказаться разрушительными, считает аналитик Фонда защиты демократий Бехнам Бен Талеблу.
«У нас есть неспокойные этнические меньшинства. У нас есть незадекларированные запасы расщепляющихся материалов. У нас есть рассредоточенные запасы ракет без контроля и управления, и уже более десяти лет наблюдаются потоки беженцев... и происходят значительные зверства. Все опасения, которые возникнут в связи со сменой режима, ускорятся», — сказал он в интервью Reuters.
Ключевой вопрос заключается не просто в том, будет ли нанесен удар, а в том, какие именно цели будут выбраны, считает Талеблу.
«Характер цели может повлиять на следующую волну протестов или вовсе их подавить, если население почувствует, что удары Вашингтона носят лишь символический характер… и не окажут существенного влияния на силы безопасности», — отметил он.
Военные удары не являются самым эффективным способом повлиять на ситуацию в Иране, считает эксперт Центра стратегических и международных исследований CSIS Джон Альтерман.
«Трамп мог бы оказать большее влияние, прервав денежные потоки Ирана и организовав кибератаки, что дало бы протестам больше времени для развития событий», — сказал он агентству Reuters.
По его словам, военные действия создают завышенные ожидания. Но быстро разочаровывают. «Военные действия заставят всех ожидать мгновенного результата или жаловаться на то, что они не работают», — отметил Альтерман.
Угрозы Вашингтона не привели к изменению линии Тегерана, считает редактор отдела новостей TRT World по Ближнему Востоку Юсуф Сосар.
«Если оценивать ситуацию в совокупности — с учетом происходящего на месте и заявлений иранских официальных лиц, — можно сказать, что угрозы США не заставили руководство Ирана пойти на уступки», - заявил Сосар в комментарии TRT на русском.
По его словам, в протестной среде и в диаспоре усилилось убеждение, что без внешнего фактора режим не будет сломлен, тогда как сторонники власти воспринимают такие ожидания как измену.
«Как оппозиционные силы внутри Ирана, так и иранская диаспора за рубежом утверждают, что без прямой поддержки и вмешательства США достижение конечной цели — смены режима — невозможно. Было отмечено, что в четверг и пятницу вечером, когда протесты достигли наибольшей интенсивности, эти призывы звучали особенно открыто и широко. В то же время сторонники режима расценивают ожидание иностранного военного вмешательства как откровенное предательство родины», - считает журналист.
Сосар отмечает, что текущие военные сигналы США и Израиля продолжают поддерживать ощущение высокой вероятности эскалации.
«Продолжение в последние дни военных перебросок США в регион, направление в зону авианосной группировки Abraham Lincoln и восстановление Израилем своей оборонительной и наступательной способности до уровня, существовавшего до 12-дневной войны, по-прежнему делают вероятность военного вмешательства высокой. Такая вероятность существовала и до начала протестов, однако после их жестокого подавления она стала еще выше», - говорит собеседник.
При этом, подчеркивает он, политическая линия Тегерана остается неизменной, а ключевые разногласия с Западом носят системный характер.
«Несмотря на это, в позиции иранских властей не наблюдается никаких изменений. Очевидны три ключевые темы, по которым США и Израиль стремятся оказывать давление на Иран: ядерная программа Ирана, его баллистический ракетный потенциал и поддерживаемые Ираном прокси-силы в регионе. Многолетние переговоры по этим вопросам не дали результатов, а 12-дневная война между Израилем и Ираном также не принесла устойчивого решения, что может подтолкнуть Вашингтон и Тель-Авив к поиску более радикального и окончательного выхода», - считает Сосар.
Он обращает внимание и на гуманитарные и социальные последствия происходящего внутри страны.
«На сегодняшний день в Иране уже около десяти дней продолжается отключение интернета. За исключением ограниченных местных платформ, связь с внешним миром практически отсутствует. Это приводит к серьезным потерям как в психологическом, так и в экономическом плане. Кроме того, хотя официальные данные не публиковались, существуют сообщения о том, что по всей стране погибли тысячи протестующих», - отмечает журналист.
По оценке Сосара, подавление протестов фактически разрушило перспективу диалога между обществом и властью.
«Жесткое подавление протестов и отсутствие какой-либо надежды на улучшение ситуации на местах серьезно и надолго подорвали возможность диалога между режимом и оппозицией. Экономический кризис, длительные ограничения индивидуальных, общественных и политических свобод составляли основные требования протестующих. Оппозиционно настроенные граждане заявляют, что, не видя никаких решений этих проблем, они во многом утратили надежду на улучшение ситуации в будущем», - констатирует собеседник.
Он также указывает на то, что последствия кризиса уже видны в повседневной жизни.
«Кроме того, в Тегеране и ряде других городов видно, что жизнь так и не вернулась к норме. Многие магазины и торговые лавки полностью закрыты или работают в ограниченном режиме. Хотя на данном этапе протесты частично пошли на спад, напряженность внутри общества по-прежнему сохраняется», - заключил эксперт.
Резкая риторика Дональда Трампа по Ирану не была ни случайной импровизацией, ни подготовкой к немедленному удару. Эксперты сходятся в том, что угрозы и демонстрация силы стали инструментом политического давления и сигнальной дипломатии, адресованной прежде всего иранским элитам и союзникам США.
При этом ни военные, ни санкционные, ни дипломатические инструменты не дают Вашингтону гарантированного результата без риска масштабной эскалации. Иранский режим, несмотря на тяжелейший внутренний кризис, сохраняет управляемость, а протестное движение — при всей глубине недовольства — не обладает ни расколом в силовых структурах, ни оформленным политическим центром.
Это делает стратегию давления затяжной и неопределенной, а главный выбор Белого дома сводится не к тому, «бить или не бить», а к тому, какую цену он готов заплатить за любую из опций — и внутри США, и на Ближнем Востоке.
