«Единственная сила, способная взять власть, — КСИР»
ПОЛИТИКА
10 мин чтения
«Единственная сила, способная взять власть, — КСИР»Протесты в Иране не приведут к смене власти и будут жестко подавлены, считает политолог Максим Шевченко. В интервью TRT он объясняет, почему у движения нет лидеров, проект Пехлеви не имеет поддержки, а единственной реальной силой остается КСИР
Иллюстрация сгенерирована ИИ, коллаж TRT на русском / TRT Russian

Протесты в Иране продолжаются с конца декабря на фоне резкого ухудшения социально-экономической ситуации. Иранский чиновник заявил в интервью Reuters, что в протестах погибли около 2000 человек, включая представителей сил безопасности, правозащитники сообщают об около 11 000 задержанных. Власти обвиняют в дестабилизации внешние силы и заявляют о контроле над ситуацией. Одновременно в экспертной среде усиливаются дискуссии о том, перерастает ли кризис в системный и возможна ли трансформация самой архитектуры власти в Иране.

Массовые протесты в Иране, несмотря на их масштаб, не приведут к смене власти и будут жестко подавлены, убежден руководитель Центра стратегических исследований религии и политики современного мира Максим Шевченко.

По его оценке, у протестного движения нет ни лидеров, ни единой структуры, а ключевая борьба в перспективе может развернуться не между улицей и режимом, а внутри самой системы власти. В интервью TRT на русском Шевченко говорит о роли КСИР, кризисе клерикальной элиты, слабости прозападной оппозиции и иллюзорности монархического проекта Пехлеви.

– Можно ли говорить, что нынешние протесты перешли качественный рубеж по сравнению с предыдущими волнами недовольства?

– Во-первых, не следует доверять сионистской пропаганде, которая демонстрирует избирательную картину происходящего. Публикуются израильские эксперты, как эксперты по Ирану. Это как публиковать Геббельса в 1942-ом, как эксперта по еврейскому вопросу. Протест в Иране неоднороден и делится на несколько составляющих. Первая — это органическое возмущение исламской улицы и исламского базара экономической и социальной политикой власти, падением курса риала, множеством социально-экономических трудностей. Эта часть протеста носит мирный характер: люди выражают свое мнение, не поджигают мечети и не оскверняют религиозные святыни. Это верующие люди.

Однако существует и другая часть — группа провокаторов и террористов, работающих на сионистские структуры. Это агентура, которая стреляет в людей, убивает, и чья задача — разжечь в Иране войну по сирийскому сценарию. Я полагаю, что именно эта вторая часть будет уничтожена и локализована, радикальные элементы будут устранены, а с основной массой протестующих через шиитские клерикальные структуры будет начат диалог.

Поэтому нельзя говорить ни о едином протесте, ни о некоем «либеральном протесте». Это принципиально важно понимать. То, что демонстрируют западные и сионистские медиа, — это лишь малая, зачастую искаженная часть общей картины.

При этом очевидно, что иранское общество в целом действительно недовольно социально-экономической политикой властей, и это недовольство понятно.

– Насколько вероятно, что протестное движение сможет трансформироваться в организованную политическую силу?

– Это религиозная страна, шиитская. У них есть принцип — таклид (следование ученому – прим.TRT). Основная масса населения Ирана — это очень верующие люди. Вот эта светская, либеральная, криминальная часть — это Тегеран и персидская часть Ирана. У них не может быть никакого лидера, у них нет альтернативы, у них нет единства, потому что верующие так или иначе объединены вот этой системой таклида, во главе которой стоят сеиды (потомки пророка Мухаммада по линии дочери Фатимы и четвертого халифа, двоюродного брата Али ибн Абу талиба – прим.TRT), по шиитской версии, естественно.

Этому может быть противопоставлена только одна сила — военная. В истории Ирана, власть всегда была в руках воинов. Будь то доисламский Иран, созданный Киром Великим, будь то исламский Иран — клерикалы, духовенство никогда не задавали тон. Имам Хомейни и принцип исламской революции — это был уникальный случай. Многие муллы Кума говорили, что этого делать не надо, что религия должна быть отдельно от политики. Хомейни сказал: «Нет, религия — это и есть политика». И таким образом клерикалы взяли на себя очень серьезную ответственность. Потому что муллы, сеиды руководили военными трибуналами, расстреливали, приговаривали к смерти, вели на бой.

В истории Ирана власть всегда формировалась силовым ресурсом — воинами, как правило тюрками: будь то сефевиды, будь то каджары. Даже Пехлеви, которые, конечно, никакие не тюрки, но все равно они вышли из военных. Вот то, что в 1979 году случилось, — это совершенно уникальная ситуация, когда клерикальная верхушка, духовенство взяло на себя власть и подчинило себе воинов — КСИР.

И поэтому единственной силой, которая может взять власть в свои руки, не являясь при этом оппозицией, поскольку это часть власти, – это, собственно, КСИР. Я вообще не вижу там другой силы в светском сегменте. Если вдруг мы представим себе на секунду, что таклид ослабнет, что ослабнет вот эта вера в непогрешимость факихов, которая есть в двенадцатиричном шиизме, где, когда слово аятоллы — это закон для миллионов: скажет аятолла умереть — миллионы пойдут умирать, скажет жить — будут жить, скажет быть счастливыми — будут счастливы, скажет быть несчастными — будут несчастны, и так далее. Это такая особая, совершенно ментальная картина мира.

И единственный, кто может просто взять инициативу в свои руки, — это религиозная часть иранского общества, то, что мы называем «сипахи», КСИР.

– Вы видите сейчас такую тенденцию, чтобы кто-то из силовиков, военных переходил на сторону протестующих?

– Нет. Они подчинены полностью рахбару (высший руководитель Ирана – прим. TRT), беспрекословно следуют ему. Это религиозные, верующие люди. Они не могут перейти на сторону — для них это враги. Их никого в живых не оставят, если вдруг гипотетически, в некой фантастической реальности, какой-нибудь Пехлеви победит, то всех ксировцев будут убивать, жестоко. Поэтому они никуда перейти не могут. Они могут только взять власть в свои руки.

– А что можно сказать о формированиях ополчения?

– Басидж — это народное ополчение, но они подчиняются сипахам, КСИР. Они шииты, у них определенный взгляд на ислам. Они не выдуманы, они не изображают свою религиозность. Это на самом деле очень верующие люди. Мы не говорим о каких-то советских коммунистах восьмидесятых, которые на самом деле никакими коммунистами уже не были и думали, как бы это все побыстрее закончилось. Нет, ничего подобного: эти люди на самом деле верят в Бога, в пророка Мухаммада, в пречистых имамов, в особую миссию Али, они искренне в это верят всем сердцем, всей душой, и они будут за ислам умирать, защищая пречистых имамов.

Просто клерикалы теряют власть, потому что власть революционной элиты, к которой принадлежит рахбар (Али Хаменеи – прим.TRT), стареет. Ему 86 лет. Я считаю, что ключевым трагическим моментом была трагическая смерть Ибрахима Раиси (8-ой президент Ирана), который по их меркам, достаточно молод, ему было 64 года. И он, конечно, оформлял переход в совершенно новый Иран, совмещая политическую и духовную власть в себе, потому что он сеид, аятолла. Он назывался наследником рахбара, был одновременно президентом. Его, скорее всего, убили, а вместе с ним убили министра иностранных дел Хосейна Амира Абдоллахияна и других — вся эта группа села в один вертолет, и все были убиты на границе с Азербайджаном. И поэтому у них образовался вакуум на самом верху. Это одна из причин этого кризиса.

Сеиды — это незамениые люди, тем более аятоллы. Они стареют, у них резко повышается возрастной уровень.

– А почему нет преемственности, нет молодых лидеров?

– Потому что это не партия, это духовная структура, это как суфийский орден. Возможными приемниками называют одного из сыновей Али Хаменеи.

– А что вы можете сказать про шехзаде Пехлеви?

– Это мошенник, креатура Израиля и части американцев. К нему всерьез никто не относится. Его раскручивают, но дело в том, что Пехлеви — это была династия персидского национализма. Большая часть иранцев в основном азербайджанцы, которые при Пехлеви подвергались национальному угнетению, скажем мягко, хотя там был и геноцид. Их убивали в сороковые годы, после ухода советской армии, потому что азербайджанцы были коммунистами. И когда советская армия ушла из Ирана после оккупации с 1941 по 1946 год — вернулась династия Пехлеви, и там было убито 30-35 тысяч, по некоторым оценкам, азербайджанцев. Это была интеллигенция, женщины, дети. Причем женщин зверски убивали, насиловали, детей убивали, это делали Пехлеви.

После азербайджанцев заставляли быть персами: запрещали говорить на азербайджанском, учить свой язык. Поэтому Пехлеви для азербайджанцев — абсолютно неприемлемая фигура. Для персидской интеллигенции — да, но в основном для эмигрантов. В самом Иране — только какие-то отдельные криминальные, может быть, сообщества, какая-то скрытая персидская интеллигенция. Но для большей части Ирана — это фигура абсолютно невозможная.

До Пехлеви была династия каджаров — это была азербайджанская династия, происходившая из Карабаха. Они правили единым Ираном с XVIII века, почти 150 лет, и они были азербайджанцами. До них были сефевиды, которые были тюрками-азербайджанцами, принципиально говорили только на тюркском, на азербайджанском языке между собой. И придворный язык был тюркский. Они были на русской службе, были генералы-каджары в советской элите, в азербайджанской.

Последний принц династии каджаров Бабек Мирза, живет в США. Его отец, кстати, жил в Париже и, по-моему, не принимал никакого гражданства, кроме иранского. Никакого паспорта не имел — они такие патриоты. И вот Бабек Мирза – патриот Ирана, азербайджанец, наследник из настоящей аристократической династии.

Каджары более приемлемы. Каджары — это, по крайней мере, символ единого Азербайджана, и при них персов не заставляли быть азербайджанцами, а азербайджанцев — персами.

– Насколько вероятно внешнее вторжение в Иран Израиля или США?

– Нет, я не ожидаю. Трамп хочет договориться с Ираном. Трамп будет пытаться договориться с любой властью, которая будет контролировать Иран.

– Может ли он договориться с действующей властью?

– Конечно, проблем нет. Действующая власть не хочет договариваться с ним, потому что он убил Касема Сулеймани (командующий спецподразделением «Аль-Кудс» в составе КСИР. 3 января 2020 года он был убит в Багдаде в результате целенаправленного авиаудара ВВС США по приказу президента Дональда Трампа – прим.TRT)

– Каков Ваш прогноз на ближайшее время?

– Я думаю, что протест задавят кровью, перебьют и повесят всех главных мятежников. Я вижу, что к этому все идет. Потому что там были осквернения святых мест. Осквернение мазара (могилы) внука имама Резы (восьмой имам в шиитской традиции – прим.TRT). Я даже не знаю, с чем это сравнить, но это очень серьезно. И это сразу, конечно, вывело на улицы миллионы, которые перешли на сторону власти в этот момент. Если ты хочешь в Иране свергнуть режим, ты должен, наоборот, идти молиться пречистым имамам и так далее, а вовсе не поджигать мечети. Если ты поджигаешь мечети, ты, наоборот, мобилизуешь людей на поддержку власти.

– Скажите, а дестабилизация, которую мы сейчас видим в Иране, представляет какую-то угрозу цепной реакции для Ближнего Востока?

– Это все связано. Иран все-таки проиграл Сирию. И отступление из Сирии, и смерть Раиси не могли не обернуться вот такими событиями.

– Что можно сказать о призывах к возрождению монархии со стороны выступающих за деисламизацию общества? Они позиционируют себя либералами, но при этом взывают не к демократии.

– Да нет никакой либеральной улицы, есть прозападная часть. Улица не может быть либеральной в исламском мире — улица всегда исламская. А вот те, кто за деисламизацию, — это не улица, это интеллигенция, средний класс, и они хотят монархии. Потом — какая монархия? Пехлеви — это не монархия. Пехлеви — это просто смотрящие за собственностью British Petroleum. Их поставили британцы для того, чтобы контролировать нефтяные ресурсы. У них не было другого смысла. Пехлеви – это никакая не монархия.

Истории
Европа готовится к новому энергетическому кризису: цены на топливо растут перед зимой
Нетаньяху после выборов отдадут под суд?
Кто стоит за французскими протестами?
Венгрия рассматривает отказ от «Росатома» при строительстве АЭС
Почти 100 тысяч узбекистанцев покинули Россию за 10 дней
Ультраправые Германии закроют все мечети?
Почему европейские избиратели голосуют за крайне правых?
Венгрия впервые официально назвала Россию угрозой
По китайским правилам. Как Китай меняет распорядок на нефтяном рынке
Азербайджан обеспечит транзит казахстанской нефти
Трамп объявит о новых тарифах
Ле Пен на пороге власти: что будет с мусульманами Европы
Итоги саммита НАТО: что это значит для Украины
Чего ждать от саммита НАТО в Турции?
Сенат ограничил военные полномочия Трампа
Стармера подвела российская угроза: в Лондоне ищут нового премьера
Европа готова снять санкции с Ирана
США и Иран тайно подписали меморандум — Израиль недоволен
Кто забирает дипломатию у Брюсселя?
ЕС запускает новый этап вступления Украины и Молдовы