Конфликт вокруг Гренландии, который долгое время воспринимался как эксцентричная идея Дональда Трампа времен его первого президентского срока, в январе 2026 года приобрел качественно иное значение.

На фоне усиления геополитической конкуренции в Арктике Трамп вновь сделал вопрос контроля над островом частью официальной повестки, увязав его с национальной безопасностью США, торговыми отношениями с Европой и будущим трансатлантического партнерства.

Первоначально Белый дом заявил о готовности ввести пошлины на европейские товары в ответ на отказ ряда стран поддержать американские притязания, что вызвало в Брюсселе обсуждение ответных мер и разговоры о «политическом давлении на суверенитет союзников».

С 1 февраля 2026 года на товары из восьми европейских стран — Дании, Норвегии, Швеции, Франции, Германии, Великобритании, Нидерландов и Финляндии — должны были начисляться 10-процентные тарифы.

Эти пошлины предполагалось увеличить до 25 % с 1 июня, если соответствующее соглашение об «абсолютной и полной покупке Гренландии» не будет достигнуто.
Такой шаг Трамп объяснил тем, что Европа-де не поддерживает его проект по передаче контроля над Арктическим островом США (то есть «покупку» Гренландии) и даже направляет туда войска или военные контингенты, что, по его словам, ставит под вопрос безопасность США.

Это предложение означало не просто обычные торговые барьеры, а привязку торговой политики США к геополитическому вопросу территориального характера — предмет тяжелого спора между Вашингтоном и европейскими столицами.

Однако уже в среду, в Давосе Трамп смягчил тон, объявив о приостановке тарифной эскалации — но при этом не отказался от самой идеи переговоров о передаче США контроля над Гренландией.

Что сказал Трамп

Выступая 21 января на Всемирном экономическом форуме в Давосе, президент США вновь подчеркнул, что считает Гренландию стратегически важной для безопасности США и всего Запада. Он призвал к «немедленным переговорам» с Данией о будущем острова и заявил, что Вашингтон способен обеспечить Гренландии более надежную защиту, чем европейские партнеры.

В своей речи Дональд Трамп сделал несколько акцентов, которые усилили резонанс. Напомнил, что во время Второй мировой войны именно США фактически обеспечивали защиту Гренландии. Он назвал «ошибкой прошлого» возвращение острова под полный контроль Дании.

«Мы были так глупы, когда это сделали», — сказал он, добавив, что без США жители Европы «сегодня, возможно, говорили бы по-немецки и немного по-японски».

Трамп подчеркнул, что США не рассматривают военный сценарий, но ожидают «политически разумного решения» от союзников.

Одновременно после встречи с генсеком НАТО Марком Рютте Трамп объявил о приостановке введения тарифов, которые ранее должны были вступить в силу с 1 февраля. По его словам, это связано с «достигнутым рамочным пониманием» о продолжении диалога по арктическому вопросу.

Речь идет не о юридически оформленном документе, а НАТО прямо отметило, что вопрос суверенитета Гренландии не обсуждался.

Рынки и корпоративная нервозность

Формально это снизило напряженность на рынках, но политически не сняло главный вопрос: Белый дом по-прежнему публично ставит под сомнение нынешний статус Гренландии.

Реакция финансовых рынков на обострение вокруг Гренландии была быстрой и демонстрирует, насколько тесно инвесторы связывают геополитическую неопределенность с экономическими рисками. После того как Дональд Трамп 17–19 января угрожал ввести тарифы до 25 % на импорт из восьми европейских стран, европейские фондовые индексы резко снизились: общеевропейский STOXX 600 упал примерно на 1,2 %, а французский CAC 40, немецкий DAX и британский FTSE 100 также оказались в «красной зоне», упав на 1,3%.

На американском рынке эффект был еще более выраженным: по данным Reuters, в один из дней Dow Jones снижался на ~1,8 %, S&P 500 — на ~2,1 %, а Nasdaq — на ~2,4 %, что стало самым резким однодневным падением за несколько месяцев. Биткоин потерял 3%.

Инвесторы также реагировали на рост неопределенности ротацией в защитные активы: золото и серебро поднимались до рекордных уровней, а доллар временно ослабевал, поскольку участники рынка увеличивали долю «безопасных» инструментов.

После того как Трамп на WEF в Давосе объявил о приостановке угрозы тарифов и сослался на достигнутую «рамочную договоренность», рынки частично восстановили позиции: STOXX 600 вырос примерно на 1,2 %, а основные американские индексы — от Dow до Nasdaq — продемонстрировали позитивную динамику, отражая ослабление риска прямого торгового конфликта.

Тем не менее аналитики отмечают, что волатильность остается повышенной и что реакция рынков больше отражает неопределенность в отношении будущей политики США, чем уверенность в устойчивости трансатлантических экономических связей: инвесторы продолжают искать «безопасные гавани» в условиях политической неопределенности.

Европа в позе обороны

В Брюсселе и европейских столицах риторику Трампа воспринимают не как частную инициативу, а как форму давления на союзников.

Еврокомиссия ранее прямо охарактеризовала угрозы тарифов и требования по Гренландии как подрыв принципов суверенитета и международного права. Председатель Европейского совета Антониу Кошта заявил, что подобные сигналы «создают вызов безопасности и процветанию Европы» и требуют коллективного ответа.

Дания, суверенитет которой напрямую затрагивается, дала понять, что вопрос принадлежности Гренландии не подлежит обсуждению, хотя Копенгаген готов говорить о расширении экономического и оборонного сотрудничества с США в регионе.

Министр иностранных дел Дании Ларс Лёкке Расмуссен заявил, что президент США Дональд Трамп не отказался от своих намерений в отношении Гренландии, несмотря на заверения об отказе от применения военной силы.

Министр вновь заявил, что Гренландия не продается, отметив, что «людьми не торгуют». Он напомнил о договоренностях, достигнутых 14 января в Вашингтоне на встрече с участием представителей Дании, Гренландии и США, в рамках которых стороны согласовали создание рабочей группы. По его словам, формат предполагает обсуждение американских опасений без пересечения принципиальных для Копенгагена «красных линий».

Расмуссен подчеркнул, что Дания не намерена отказываться от базовых принципов международного порядка, основанного на суверенитете государств и праве народов на самоопределение.

Параллельно в структурах ЕС обсуждаются инструменты защиты от политического давления через торговлю — включая возможную активацию так называемого «Инструмента борьбы с принуждением», механизма, позволяющего ограничивать доступ иностранных компаний к рынку ЕС в случае давления на Союз.

Хотя заявление Трампа в Давосе о приостановке тарифов частично успокоило рынки, сама неопределенность уже дала эффект. Европейские компании, ориентированные на рынок США, в том числе в люксовом и промышленном секторе, фиксировали снижение котировок в предыдущие дни.

Инвесторы уходили в защитные активы на фоне риска эскалации торгового конфликта. При этом аналитики указывают, что даже временная угроза тарифной войны между США и ЕС создает долгосрочные риски для доверия и инвестиционного климата.

Экономисты подчеркивают: ключевая проблема не в самих пошлинах, а в том, что торговые инструменты используются как элемент геополитического давления между союзниками.

Оценка мозговых центров Запада

Ведущие аналитические центры на Западе трактуют ситуацию шире, чем спор о конкретной территории.

В Совете по международным отношениям США (CFR) указывают, что кризис вокруг Гренландии — это симптом более глубокого сдвига: США все чаще действуют не как координатор альянса, а как государство, продвигающее собственные интересы даже за счет партнеров.

Последние угрозы Дональда Трампа вокруг Гренландии стали для Европы не просто очередным торговым спором, а серьезным испытанием трансатлантических отношений, подчеркивают старший научный сотрудник по Европе CFR Лиана Фикс и исследователь по Европе и внешней политике США в CFR Бен Харрис.

Эксперты указывают, что европейские лидеры попытались использовать прежние механизмы сотрудничества, предлагая Вашингтону «все, кроме территории» — более широкое присутствие НАТО в Арктике, расширение американского военного доступа и инвестиционные проекты — чтобы удовлетворить американские опасения по безопасности. Однако нынешняя тактика Трампа, включающая территориальные претензии, пересекает «красную линию» европейской политики, так как потенциальная аннексия Гренландии нарушила бы суверенитет Дании и международное право и способна подорвать саму основу НАТО, если его ведущий член станет угрожать союзникам.

Авторы отмечают, что Европа все больше сочетает стратегию вовлечения с элементами сдерживания, пытаясь показать, что захват территории не будет легкой победой для США, но при этом избегать прямого разрыва отношений.

Это включает консультации с членами Конгресса США, демонстрацию бесполезности территориальных захватов для безопасности, а также рассмотрение экономических и военных инструментов сдерживания, включая санкции и расширенные военные присутствия.

Однако многие «ядерные опции», такие как ограничение доступа США к европейским базам, практически нереализуемы, поскольку ЕС остается экономически и оборонно зависим от США в ряде ключевых сфер. Фикс и Харрис делают вывод, что Европа должна серьезно готовиться к беспрецедентным сценариям и перестать рассчитывать на прежнюю модель трансатлантического сотрудничества, поскольку нынешний кризис выявил уязвимости в альянсе.

Аналитики Atlantic Council считают, что Европа стоит перед дилеммой: либо ограничиться символическим протестом, либо использовать кризис как повод для усиления стратегической автономии — в обороне, энергетике и торговле.

Джош Липски, председатель комитета по международной экономике Атлантического совета и старший директор Центра геоэкономики, считает, что временное отступление Дональда Трампа от тарифных и политических угроз вызвало в Европе облегчение, но оно будет недолгим.

По его оценке, европейские лидеры и бизнес больше не готовы возвращаться к прежней логике отношений с США без жестких гарантий стабильности: они уже заплатили политическую цену за хаотичность американской позиции и опасаются повторения кризиса.

Липски также указывает, что именно реакция рынков — рост доходности облигаций, волатильность и давление через ипотечные ставки — стала фактором, который заставил Трампа смягчить линию, подтверждая его чувствительность к финансовым сигналам.

Мэтью Крёниг, вице-президент и старший директор Центра стратегии и безопасности им. Скоукрофта, исходит из того, что угрозы Трампа в адрес союзников по НАТО не отражали реальной готовности к силовому сценарию, а были элементом переговорной тактики. Он полагает, что вероятный итог — не передача суверенитета над Гренландией, а компромиссная сделка, которая позволит усилить военное присутствие Дании и союзников и расширить доступ США к инфраструктуре на острове. При этом, по его мнению, ключевой задачей станет поиск формулы, которая одновременно учтет требования безопасности Вашингтона и не нарушит принцип суверенитета союзников.

Тресса Гуэнов, старший научный сотрудник Центра стратегии и безопасности им. Скоукрофта и бывший высокопоставленный представитель Пентагона, предупреждает, что даже при достижении соглашения кампания давления Трампа уже нанесла ущерб трансатлантической атмосфере.

По ее оценке, постоянный кризисный фон подрывает политическую готовность европейских стран поддерживать инициативы США в сфере безопасности — в том числе рост оборонных расходов и закупки американских вооружений. Она подчеркивает, что под давление попали как раз те государства, которые активнее других наращивали военные бюджеты, что делает линию Белого дома стратегически контрпродуктивной.

Йорн Флек, старший директор Европейского центра Атлантического совета и бывший сотрудник Европарламента, считает, что готовность Трампа идти на предельную эскалацию в отношениях с союзниками уже изменила политическую динамику внутри Европы. По его мнению, этот кризис сузил пространство для тех европейских политиков, которые ранее отстаивали линию на уступки и «умиротворение» Вашингтона, даже если многие пока не готовы открыто это признать.

В долгосрочной перспективе, считает Флек, это может ускорить переосмысление европейской стратегии в отношениях с США и усилить курс на большую автономию.

В Европейском совете по международным отношениям (ECFR) подчеркивают, что главная угроза для ЕС сейчас — не столько Вашингтон, сколько возможный внутренний раскол между странами, готовыми к жесткому ответу, и теми, кто предпочитает не конфликтовать с Белым домом.

Ведущий специалист в области политики ECFR Жозе Игнасио Торребланка подчеркивает, что торжество интересов США в отношении Гренландии ставит под угрозу само существование ключевых западных институций. По мнению Торребланки, если президент США будет настаивать на контроле над Гренландией и фактически добьется ее аннексии, это может не только «обрушить НАТО», но и подорвать солидарность ЕС. Он утверждает, что момент, когда одна из сторон альянса может использовать свое военное и политическое превосходство против союзников, разрушит основы коллективной безопасности и превратит Североатлантический совет в бессмысленную структуру, а само сотрудничество — в источник раскола.

По мнению эксперта, ЕС должен действовать решительно и превентивно, иначе он окажется слабым и разобщенным. Торребланка предлагает потенциальные шаги с целью сделать возможную попытку аннексии «чрезвычайно дорогостоящей» для США, включая дипломатические, экономические и юридические меры. Он предупреждает, что без четкой стратегии и коллективного ответа Европа рискует разобщиться, усилить радикальные движения и оставить свои институты в состоянии ослабления, что подорвет способность ЕС и НАТО противостоять не только США, но и другим геополитическим вызовам.

Общий вывод большинства экспертов сходится в одном: спор о Гренландии — это уже не эксцентричная идея Трампа, а тест на прочность трансатлантических отношений в новой эпохе глобальной конкуренции.

Подарок к юбилею Америки?

Доверие между США и Европой уже серьезно подорвано, а кризис вокруг Гренландии показал, что даже внутри НАТО больше нет прежней уверенности в партнере, заявил в комментарии TRT на русском председатель общественной организации «Украина в НАТО» Юрий Романюк.

«США, которых мир знал последние 80 лет, фактически перестали существовать. Те принципы, на которых держались отношения внутри Альянса — демократия, надежность, предсказуемость, — разрушены. Мы наблюдаем новую реальность трампизма и политический абсурд, который подрывает сами Соединенные Штаты и разрушает систему союзов», — считает он.

По словам Романюка, нынешняя ситуация уже нанесла удар по самой конструкции трансатлантического партнерства. Он отмечает, что союзники десятилетиями исходили из безусловности взаимных обязательств, однако сегодня «страны видят, что даже гарантии НАТО могут оказаться предметом торга и давления».

«Когда лидер Альянса фактически говорит партнерам: «отдайте по-хорошему, иначе отдадите по-плохому», это уничтожает саму идею союзничества. Вернуть доверие будет крайне сложно. Даже если после Трампа в Белый дом придет другой президент, восстановление этого моста между США и Европой займет долгие годы», — подчеркнул он.

Романюк также считает, что компромисс, который сейчас обсуждается вокруг Гренландии, стал возможен лишь потому, что Трамп отказался от максималистского сценария.
«Формула, при которой США получают расширенное военное присутствие, запрет на китайское влияние и фактически эксклюзивный доступ к инфраструктуре острова, — это для него «синица в руке». Но сам факт, что подобные вопросы вообще ставились ультимативно, уже оставил глубокий след в отношениях внутри НАТО», — сказал эксперт.

Романюк отметил, что Европа располагает реальными экономическими и финансовыми рычагами давления на Вашингтон и при необходимости способна нанести США болезненный ответный удар.

«Кто бы ни смеялся и как бы Трамп ни пытался приуменьшать значение Европы — это экономика более $ 17 трлн в год. Европейские страны держат на руках триллионы долларов американских казначейских облигаций. При реальной торговой войне Европа способна обрушить рынки, ослабить доллар и нанести удар по ключевым секторам американской экономики», — подчеркнул он.

По словам Романюка, у Брюсселя есть широкий инструментарий давления — от тарифных мер до удара по американским технологическим гигантам.

«Речь идет о крупнейших корпорациях — Google, Amazon, Meta, Tesla и других, которые зарабатывают триллионы на европейском рынке. Есть и технологические рычаги: монополия Нидерландов на литографическое оборудование для чипов, антимонопольные механизмы, готовые пакеты ответных пошлин на десятки миллиардов долларов», — отметил он.

Эксперт также указал, что европейские меры уже начали оказывать эффект на рынки.
«Даже ограниченные продажи американских облигаций Нидерландами и Данией вызвали нервную реакцию в Вашингтоне и падение фондового рынка. Это показывает: у Европы есть инструменты, и они работают», — сказал Романюк.

При этом, по его словам, проблема в другом — в политической воле. «Эти шаги болезненны и для самой Европы, поэтому многие лидеры боятся идти на жесткую конфронтацию. Но говорить, что у ЕС нет рычагов — неправда. Они есть, и Трамп это прекрасно понимает», — считает он.

Главным выгодоприобретателем кризиса вокруг Гренландии стал Китай, тогда как Россия использует ситуацию как инструмент легитимации собственной агрессии, а США стратегически проигрывают, заявил Романюк.

«Китай на этом фоне выглядит единственной крупной державой, которая демонстрирует предсказуемость. Мир понимает, чего от него ожидать. На фоне хаоса, который производят США и Россия, Пекин выглядит как остров стабильности, рациональности и вменяемости», — отметил он.

По словам эксперта, Москва использует риторику Трампа для оправдания собственной политики.

«Россия сразу подхватила этот нарратив. Лавров уже открыто говорит: если США могут оправдывать давление на Гренландию безопасностью, значит Россия «имела право» захватывать Крым. Это прямое оправдание аннексий и разрушения международного права», — подчеркнул Романюк.

Он считает, что сами США стратегически проиграли, даже если тактически получили уступки. «Трамп добился уступок по Гренландии, но ценой утраты доверия. США продемонстрировали миру, что больше не являются надежным союзником. Ядерный зонтик США перестал быть гарантией безопасности», — сказал он.

Давление вокруг Гренландии, по словам эксперта, связано не только с безопасностью, но и с личной политической мотивацией Дональда Трампа, включая стремление войти в историю к символической дате — 250-летию США.

«Все это делается ради «величия» в преддверии 250-летия Соединенных Штатов Америки. Трампу нужно показать свое величие и записать себя в анналы американской истории — как президент, который «купил Гренландию», как когда-то покупали Аляску и Луизиану, он испытывает фобию, что его не запомнят, как отцов-основателей Америки. Он не отказался от этой идеи до сих пор и даже после всех договоренностей продолжает говорить, что готов платить за голоса гренландцев, лишь бы добиться их вхождения под флаг США», — подчеркнул Романюк.

По его словам, последствия будут долгосрочными. «Я предупреждал задолго до выборов Трампа: его политика приведет к глобальной гонке ядерных вооружений. И это уже начинается. Япония, Германия, Польша, страны Балтии, Южная Корея — все начинают думать о собственной ядерной защите, потому что больше не верят в союзнические обязательства США», — заявил Романюк.

Эксперт также указал, что давление Вашингтона на союзников уже подрывает западное единство. «Когда Германия за сутки отозвала своих офицеров с учений в Гренландии под страхом экономических последствий, это стало символом: даже крупнейшие европейские государства начинают действовать из страха, а не из солидарности», — отметил он.

В итоге, по его словам, кризис вокруг Гренландии стал симптомом более глубокой трансформации. «Трамп хотел войти в историю как президент, который «купил Гренландию», но в реальности он вошел в историю как человек, который запустил процесс демонтажа доверия к США как к глобальному партнеру», — резюмировал Романюк.

Кризис вокруг Гренландии показал, что в трансатлантических отношениях исчез «запрет на немыслимое»: территориальная тема и тарифы впервые сцеплены в один рычаг давления между союзниками.

Даже если рамочная сделка в Давосе временно сбивает температуру, сам прецедент остается — и при повторении подобной тактики будет менять поведение Европы: от веры в автоматизм НАТО к расширению инструментов защиты от политико-экономического принуждения и попыткам снизить зависимость от Вашингтона.