Кремль предложил администрации Дональда Трампа масштабный экономический пакет в обмен на смягчение санкций и передачу Донбасса, пишет The Economist со ссылкой на источники.
Издание утверждает, что речь идет о сумме до $12 трлн — это примерно шесть годовых ВВП России. Газета считает такие оценки завышенными и сомневается в реальности подобных выгод.
О существовании инициативы первым публично заявил Владимир Зеленский. По его словам, украинская разведка передала ему данные о так называемом «пакете Дмитриева». Речь идет о предложениях, которые продвигает глава Российского фонда прямых инвестиций (РФПИ) Кирилл Дмитриев. Кремль фактически подтвердил, что обсуждает экономическое сотрудничество с Вашингтоном, хотя Белый дом публично не подтвердил детали.
По данным The Economist, Москва якобы предлагает американским компаниям доступ к арктическим нефтегазовым проектам, добыче редкоземельных металлов, строительству дата-центров на атомной энергии и даже к проекту тоннеля под Беринговым проливом. Кроме того, Россия готова вернуть активы Exxon Mobil, которые оценивают в $5 млрд, и предоставить преференции тем, кто вернется на рынок.
По данным агентства Bloomberg, Москва также добивается восстановления расчетов в долларах и снятия ограничении с авиационного сектора. Кроме того, Кремль предлагает совместные проекты в сфере СПГ, трудноизвлекаемой нефти и ядерной энергетики.
Однако аналитики сомневаются, что США получат обещанные дивиденды. До 2022 года совокупная стоимость западных активов в России составляла около $60 млрд. Большинство арктических месторождении требуют десятилетий стабильности и цены на нефть в районе $100 за баррель для рентабельности добычи. Сейчас цена ниже $70.
Кроме того, Россия уже переориентировала значительную часть торговли на Китай и Турцию. Около трети внешних расчетов идет в юанях. Даже при частичном снятии санкций компании столкнутся с политическими рисками, судебной неопределенностью и угрозой новой эскалации.
Эксперты считают, что Москва использует экономические обещания как инструмент давления в переговорах по Украине. Но реальная стоимость «величайшей сделки» может оказаться намного скромнее заявленных триллионов, заключает издание.
