Годовщина Холокоста вновь собрала мировых лидеров, дипломатов и общественность у мемориалов — звучали слова скорби, клятвы памяти, призывы не допустить повторения зла. Но именно в этот же момент в оккупированной Палестине, в результате жестокого нападения поселенцев на жителей Масафер-Ятты пять человек получили ранения, две женщины были арестованы, два автомобиля были уничтожены, частная собственность была сожжена, похищены десятки овец.

Мир говорит: «Никогда больше», но одновременно продолжают гореть дома, уничтожаются оливковые рощи, избиваются мирные жители, а целые деревни покидают свои земли под давлением вооруженных экстремистских группировок еврейских поселенцев.

Этот диссонанс — не риторический. Он документирован. И он становится все более оглушительным.

По данным Управления ООН по координации гуманитарных вопросов (OCHA), Amnesty International, Human Rights Watch, B’Tselem и Yesh Din, на Западном берегу системно фиксируются поджоги домов и автомобилей, убийства и избиения мирных жителей, включая детей и пожилых.

Экстремистами уничтожаются сельхозугодия и оливковые рощи, осуществляются нападения на пастухов и изгнание целых общин, запугивание жителей при фактическом бездействии оккупационной армии или при их подержке. Еврейский поселенческий террор осуществляется при полной безнаказанности.

Human Rights Watch прямо использует формулировку: «насилие со стороны поселенцев, равносильное террору против гражданского населения».

Amnesty International говорит о насильственном перемещении, коллективном наказании и системном запугивании.

Израильская правозащитная организация B’Tselem называет происходящее государственно поддерживаемым режимом насилия и вытеснения.

Признание проблемы без готовности ее решать

США и страны ЕС в последние годы были вынуждены ввести санкции против отдельных поселенцев и экстремистских структур, признавая их причастность к насилию. В документах Госдепартамента США используются формулировки: насилие со стороны экстремистских поселенцев, акты террора против мирных палестинцев.

Но за этими санкциями не следует системное политическое давление. На практике инфраструктура поддержки поселений — финансовая, политическая, дипломатическая — продолжает функционировать.

Именно здесь возникает главный моральный разлом.

В день памяти жертв Холокоста звучат правильные слова о недопустимости дегуманизации, об опасности идеологии превосходства, о том, что путь к трагедии начинается с языка ненависти. Но параллельно звучат и официальные заявления израильских политиков, которые международные СМИ цитируют дословно: «Хавару [палестинский город] нужно стереть с лица земли» (министр финансов Бецалель Смотрич); призывы к «поощрению эмиграции арабов»; заявления о том, что «в Газе нет мирных жителей»; использование религиозных концептов, оправдывающих уничтожение врага как народа.

Эти высказывания не являются маргинальными — они принадлежат людям, находящимся в структуре власти.

И именно в этом — исторический и моральный разлом: риторика, основанная на дегуманизации, оправдании коллективного наказания и изгнания, звучит в XXI веке в государстве, построенном как ответ на катастрофу XX века.

Где находятся покровители

Финансовые расследования международных СМИ — включая Reuters, Associated Press, The Guardian, The New York Times — на протяжении многих лет фиксируют, что значительная часть инфраструктуры, поддерживающей расширение израильских поселений и деятельность радикальных поселенческих организаций, связана с донорами, фондами и политическими кругами в США.

Речь идет не о «теории заговора», а о документированной системе. Американские некоммерческие фонды финансируют поселенческие проекты, которые затем получают политическую легитимацию через визиты конгрессменов и сенаторов США в поселения на оккупированных территориях. Одновременно фиксируется идеологическое сближение между ультраправыми, неонацистскими движениями в США и их единомышленниками в Израиле.

Параллельно в самих Соединенных Штатах наблюдается устойчивый рост ультраправых и экстремистских движений, расширение языка ненависти и нормализация представления о «чужих» как об угрозе. Эти процессы не тождественны, но они развиваются в одном идеологическом поле.

Еще до президентства Дональда Трампа (2015–2017) в США уже фиксировался рост ультраправых и ненавистнических групп. Однако после его прихода к власти этот рост заметно ускорился и продолжился в последующие годы. По данным Southern Poverty Law Center, к 2024 году число таких групп увеличилось более чем на 40 процентов по сравнению с 2017 годом — до примерно 1 350–1 400 активных экстремистских и ненавистнических организаций.

На оккупированном Западном берегу за последние годы также зафиксирован резкий всплеск насилия со стороны еврейских поселенцев. По данным ООН, количество зарегистрированных атак выросло с нескольких сотен в середине 2010-х годов до почти двух тысяч инцидентов в 2025 году, что стало самым высоким показателем с начала систематических наблюдений.

В совокупности эти данные формируют картину устойчивого усиления радикальных проявлений в обеих средах за последние пять–восемь лет, особенно в период после 2017 года.

Вопрос, однако, не только в статистике и динамике радикализации. Гораздо тревожнее то, как эти процессы сосуществуют с официальным языком памяти, который в эти же годы звучит с международных трибун, мемориалов и годовщин. Усиление экстремизма происходит не вопреки памяти о Холокосте, а параллельно с ней — под ее прикрытием, в тени ритуальных формул, которые повторяются из года в год.

Память на службе реинкарнации нацизма

Годовщина Холокоста все чаще превращается в ритуал без содержания: много слов о памяти — и почти никакой готовности увидеть, как механизмы дегуманизации, коллективного наказания и террора против гражданского населения продолжают существовать сегодня.

Проблема не в том, что мир «не видит», а в том, что он предпочитает не реагировать, выработав удобную формулу приватизации права быть жертвой. Холокост и геноцид – это только про евреев, а противоречие этому – антисемитизм.

Но сторонники такой идеологии не замечают тревожный парадокс, который загоняет в ловушку в первую очередь их самих. Потому что лозунг «Никогда снова» сохраняется как формула, но утрачивается как принцип и больше не защищает от повторения трагедий прошлого, а возможно от бумеранга...