Мнение
ПОЛИТИКА
4 мин чтения
Памятник Омару Хайяму и кровь на школьном полу
Пока на прямой линии Путину дарят книги и просят памятник Омару Хайяму, в Подмосковье не высохли следы крови 10-летнего Кобилджона Алиева, убитого в школьном коридоре. И это самая лучшая зарисовка разрыва между эфирной «дружбой народов» и реальностью
Памятник Омару Хайяму и кровь на школьном полу
Иллюстрация сгенерирована ИИ / TRT Russian

Журналист из Таджикистана вышел к микрофону на сегодняшней пресс-конференции Путина с подарком: книгой, где собраны тексты русских авторов о том, какие «хорошие персы и таджики», и просьбой — поставить в России памятник Омару Хайяму. Путин «поблагодарил за наводку» и книгу, назвав идею «хорошей», и двинулся дальше по повестке.

В эти же дни — буквально рядом по календарю — Таджикистан хоронил мальчика, которого в подмосковной школе зарезал 15-летний подрастающий неонацист Тимофей К. Убитого ребенка звали Кобилджон Алиев. Ему было 10 лет. У него был брат-близнец в том же классе. Мать работала в этой школе уборщицей.

16 декабря в школе в поселке Горки-2 на учеников напал 15-летний девятиклассник Тимофей К. Он ходил по коридорам, спрашивал детей, «кто они по национальности», и искал «нерусских».

Таджикский МИД 17 декабря официально заявил: это нападение — «на почве национальной ненависти», потребовал «незамедлительного, объективного и беспристрастного расследования», и сообщил о дипломатических шагах в адрес России.

И вот между этими двумя фактами — просьбой о памятнике и похоронами ребенка — и лежит вся правда о том, как устроена публичная речь о мигрантах в России.

Телевизионная дружба против неонацистской реальности

СМИ писали, что нападавший придерживался неонацистских взглядов, готовился заранее, разослал одноклассникам текст под названием «Мой гнев», а на его экипировке были отсылки к культуре прославления массовых убийц и ультраправого террора.

Это важная деталь не из жанра «сенсация», а из жанра «причина»: такие нападения не возникают в вакууме. Они вырастают из среды, где ненависть легитимизирована не обязательно законом — достаточно привычкой, мемами, рейдами, «народными дружинами», бесконечным словарем «чужих» и «подозрительных», публичной дискуссией.

И здесь памятник Омару Хайяму не просто «не помогает». Он становится удобной декорацией: гуманистический символ, который можно поставить поверх реальности, не меняя ни ее саму, ни правила игры.

Статистика растущей ненависти

В 2024 году от преступлений ненависти в России пострадали 259 человек (из них по этническому признаку 163 – годом ранее – 69), один погиб, сообщает исследовательский центр «Сова». Среди жертв — выходцы из Центральной Азии и Кавказа.

Human Rights Watch в докладе описывал рост серьезных нападений на почве ненависти и связывал это с общей атмосферой ксенофобии и практиками преследования мигрантов.

Параллельно ужесточалась и административная «вилка уязвимости»: выдворения и депортации росли, проверки становились массовее. Судебная статистика по решениям о выдворении в 2024-м достигала рекордных значений; в публичных подсчетах звучали сотни тысяч постановлений о выдворении.

На этом фоне таджикские власти уже раньше публично предупреждали граждан: временно воздержаться от поездок в Россию без острой необходимости (заявления весны 2024 года, затем повторные обращения).

Это и есть контекст прямой линии. Не «культурный обмен», а ежедневная шкала риска: от унижения и произвольной проверки до ножа в школьном коридоре.

Почему согласованный вопрос звучит как капитуляция

Потому что он безопасен для эфира и бесполезен для людей. Когда журналист дарит Путину книгу «о хороших таджиках» и просит памятник, он, возможно, искренне пытается говорить языком, который в этой студии хотя бы допускают. Но этот язык не требует ответа на главное: как защитить таджикского ребенка, таджикскую мать, таджикского рабочего — завтра, а не в вечности, где ставят памятники?

Кто задаст президенту Путину вопрос о расследовании убийств по мотиву ненависти как системы, а не «эксцесса»? Кто спросит об ответственности за разжигание вражды в публичном пространстве также, как канал «Спас» интересует запрет оккультизма и ужесточение ответственности за него? Кто попросит у Путина рецепта защиты тех, кого бьют и унижают «потому что не такие»? А кто призовет к контролю над группами, которые строят карьеру на травле?

«Русские общины» и «Многонационалы»: ненависть как гражданская доблесть

Существуют структуры, которые годами растят в стране исламофобию, мигрантофобию и кавказофобию под видом «народного порядка». И убийство Кобилджона как раз актуализировало обсуждение роли ультраправых пабликов и того, как они нормализуют ненависть.

О движении «Русская община» независимые медиа писали как об ультраправой сети с практикой «рейдов», публичной кампании травли и взаимодействия с силовиками; в журналистских расследованиях и репортажах обсуждалась и политическая «благосклонность» к ним, включая образ Бастрыкина как символического союзника, который они сами эксплуатируют.

Можно спорить о степени «крышевания», но спорить уже поздно: сам факт нормализации таких практик — и есть государственная ответственность. Когда ксенофобия превращается в жанр «активизма», а силовой аппарат смотрит сквозь пальцы до первой большой крови, виновата не только улица. Виноват и эфир, который учит: лучше просить памятник, чем спрашивать о безопасности.

Памятник не спасает от ножа

Омар Хайям — поэт сомнения, иронии и ясного взгляда на человеческую природу. Но в декабре 2025 года в России его имя использовали как мягкую обертку для темы, которая требует не лирики, а закона, защиты и политической воли.

Памятник Хайяму может появиться. Кобилджон Алиев не появится никогда.

И вот главный вопрос прямой линии, который так и не прозвучал: сколько еще детей должно умереть, чтобы разговор о мигрантах перестал быть разговором о декорациях — и стал разговором о праве на жизнь?

Истории
Европа готовится к новому энергетическому кризису: цены на топливо растут перед зимой
Нетаньяху после выборов отдадут под суд?
Кто стоит за французскими протестами?
Венгрия рассматривает отказ от «Росатома» при строительстве АЭС
Почти 100 тысяч узбекистанцев покинули Россию за 10 дней
Ультраправые Германии закроют все мечети?
Почему европейские избиратели голосуют за крайне правых?
Венгрия впервые официально назвала Россию угрозой
По китайским правилам. Как Китай меняет распорядок на нефтяном рынке
Азербайджан обеспечит транзит казахстанской нефти
Трамп объявит о новых тарифах
Ле Пен на пороге власти: что будет с мусульманами Европы
Итоги саммита НАТО: что это значит для Украины
Чего ждать от саммита НАТО в Турции?
Сенат ограничил военные полномочия Трампа
Стармера подвела российская угроза: в Лондоне ищут нового премьера
Европа готова снять санкции с Ирана
США и Иран тайно подписали меморандум — Израиль недоволен
Кто забирает дипломатию у Брюсселя?
ЕС запускает новый этап вступления Украины и Молдовы