Сабир АскероглуПобеда демократов на промежуточных выборах и получение ими большинства в обеих палатах Конгресса формируют новую политическую конфигурацию, которая осложнит реализацию внутренней и внешней повестки Трампа в оставшиеся два года его президентского срока.
После начала работы нового состава Конгресса 3 января 2027 года демократы получат более широкие возможности для контроля над политикой Белого дома и ограничения процесса принятия решений администрацией. Тогда станет очевидным, изменит ли перераспределение сил в Конгрессе направление американской стратегии или прежде всего ограничит возможности Трампа в ее реализации.
Однако изменение баланса сил в Конгрессе не лишает президента его внешнеполитических полномочий. Белый дом сохраняет пространство для маневра в дипломатических контактах, двусторонних переговорах и принятии решений, относящихся к компетенции исполнительной власти. Победа демократов не означает автоматического изменения внешнеполитического курса США, но создает новую политическую ситуацию, в которой Трампу будет сложнее проводить собственную линию.
Российское направление
Переход большинства в Конгрессе к демократам может иметь серьезные последствия для будущего российско-украинской войны и дипломатических контактов Вашингтона с Москвой. Финансирование военной помощи Украине, сохранение санкций против России и условия возможного мирного соглашения могут стать одними из главных предметов противостояния между новым составом Конгресса и Белым домом.
Получение демократами большинства в Конгрессе может означать усиление политической поддержки Киева со стороны Вашингтона. Демократы в целом выступают за продолжение военной и финансовой помощи Украине, а также за сохранение экономического и дипломатического давления на Москву.
Однако изменение политического баланса в Конгрессе не означает, что Украина сможет в короткие сроки получить необходимые ей военные возможности. Поставки ракет и боеприпасов для систем противовоздушной обороны Patriot зависят не только от решений о финансировании. Ограниченность мировых запасов боеприпасов и производственные возможности оборонной промышленности могут замедлить поступление дополнительной помощи на фронт.
Поэтому разрыв между политической волей и реальными военными возможностями останется одним из ключевых факторов, определяющих эффективность поддержки Украины.
Вместе с тем главная стратегическая неопределенность состоит в том, как изменение баланса сил в Конгрессе повлияет на переговорную дипломатию Трампа с Москвой. Завершение войны в Украине является одним из приоритетных внешнеполитических ориентиров второго президентского срока Трампа. Вашингтон продолжает дипломатические контакты как с Москвой, так и с Киевом, предпринимая попытки возобновить трехсторонний переговорный механизм.
Контроль демократов над Конгрессом может сузить пространство для маневра Белого дома в этом процессе. Получить поддержку Конгресса для политических и экономических положений возможного соглашения с Россией может стать значительно сложнее. Это не помешает Трампу вести прямые переговоры с Путиным, однако затруднит реализацию возможных договоренностей и их превращение в устойчивое политическое урегулирование.
Здесь важную роль играет и фактор времени. Действующий состав Конгресса продолжит работу до начала нового законодательного периода 3 января 2027 года. До этой даты администрация Трампа может попытаться добиться прогресса в российско-украинских переговорах и создать политическую и правовую основу для возможных договоренностей. Изменение баланса сил в Вашингтоне может усилить давление на Трампа, побуждая его ускорить переговорный процесс.
Демократическое большинство может создать для администрации Трампа дополнительные препятствия в вопросах смягчения санкций против России и нормализации экономических отношений с Москвой. Хотя демократы в целом выступают за более жесткий подход к России, политика санкционного давления пользуется значительной поддержкой и внутри Республиканской партии.
Следовательно, этот вопрос связан не только с межпартийным соперничеством, но и с восприятием России в Вашингтоне и оценкой исходящих от нее стратегических угроз.
Усиление контроля со стороны Конгресса может также привести к более пристальному изучению деятельности специальных представителей Трампа по российскому направлению — Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера.
Демократы могут поставить под сомнение прозрачность переговоров Белого дома с Москвой и возможное наличие связей с коммерческими интересами. В частности, во время предвыборной кампании сенатор Джон Оссофф утверждал, что Уиткофф и Кушнер пытались использовать переговоры с Россией для продажи активов ЛУКОЙЛа бизнесменам из окружения Трампа.
Вынесение этих обвинений на повестку Конгресса может не только сузить политические возможности переговорной команды, но и сделать еще более спорным вопрос экономической нормализации отношений между Вашингтоном и Москвой.
Все эти процессы формируют две противоположные политические тенденции вокруг урегулирования войны. С одной стороны, Трамп стремится завершить конфликт, добиться конкретного внешнеполитического успеха и пересмотреть отношения с Россией. С другой — демократы намерены использовать возможности Конгресса для сохранения давления на Москву и контроля над условиями возможного соглашения.
Победа демократов может осложнить переговорную дипломатию Трампа, повлиять на объемы помощи Украине и перспективы российско-американской нормализации.
Иранское направление
Получение демократами большинства в Конгрессе может сделать военную политику администрации Трампа в отношении Ирана одним из центральных вопросов внутриполитической дискуссии. В частности, политическое давление на Белый дом может усилиться в связи с расходами на войну, использованием американских военных ресурсов и продолжительностью конфликта.
Демократы могут поставить под сомнение финансирование военных операций против Ирана и усилить контроль над военной стратегией администрации. Однако изменение большинства в Конгрессе не означает прекращения политики давления на Иран. Одна часть Демократической партии выступает за ограничение военных действий и приоритет дипломатического урегулирования, тогда как другие представители партии поддерживают продолжение экономического и политического давления на Тегеран в связи с его ядерной программой и деятельностью в регионе.
Поэтому возражения против военных операций следует отличать от позиции по вопросу сохранения стратегического давления на Иран.
Для Трампа главный вопрос в том, как новый баланс сил в Конгрессе повлияет на военные и дипломатические варианты действий. Закон о военных полномочиях 1973 года (War Powers Resolution) устанавливает определенные ограничения на проведение президентом военных операций без одобрения Конгресса.
Президент обязан уведомить Конгресс в течение 48 часов после ввода вооруженных сил в конфликт. При отсутствии объявления войны или специального разрешения Конгресса военные операции, как правило, должны быть прекращены в течение 60 дней. В случае необходимости обеспечения безопасного вывода войск может быть предоставлен дополнительный 30-дневный срок. Этот закон не лишает президента права начинать военные операции, однако надзорные и бюджетные полномочия Конгресса могут сделать их политические и финансовые последствия предметом более острой дискуссии.
Ранее Трамп связывал завершение войны с промежуточными выборами, заявляя, что конфликт может закончиться сразу после голосования. Вместе с тем возможности Вашингтона не ограничиваются дипломатическим урегулированием. Администрация может продолжить военное давление, провести новую операцию или попытаться добиться соглашения на условиях США.
Так, согласно статье, опубликованной 22 октября в газете The New York Times, США и Израиль рассматривали возможность проведения новой военной операции против Ирана после выборов. В числе потенциальных целей назывались иранские ядерные объекты, энергетическая инфраструктура и ракетный потенциал страны.
Это свидетельствует о том, что заявления Трампа о завершении войны не следует рассматривать исключительно как стремление к дипломатическому урегулированию. Вашингтон может также предпочесть усиление военного давления, чтобы заставить Тегеран пойти на уступки за столом переговоров.
Однако успех такой стратегии будет зависеть как от военных возможностей США, так и от способности Ирана нанести ответный удар, а также от регионального баланса сил.
Продолжительная военная операция увеличивает нагрузку на американские системы противовоздушной и противоракетной обороны, одновременно сокращая запасы высокоточных боеприпасов.
Способность Ирана отвечать с помощью ракет и беспилотников по американским военным объектам в регионе и союзникам США в Басрийском заливе повышает риск перерастания новой операции в масштабный региональный конфликт. Даже если военное давление нанесет ущерб иранской инфраструктуре, оно не устранит стратегические издержки войны.
При отсутствии общей политической основы для прекращения конфликта это станет дополнительным фактором давления на администрацию Трампа. Требования Вашингтона относительно ядерной программы Ирана, его ракетного потенциала и региональной деятельности представляют для Тегерана трудноприемлемые условия.
Ожидания Ирана в отношении гарантий безопасности и отмены санкций также не совпадают с позицией США. Поэтому возобновление военных действий может не приблизить завершение конфликта, а привести к новому витку эскалации.
В частности, удары по энергетической инфраструктуре могут вызвать ответные атаки Ирана на энергетические объекты в странах Басрийского залива, что повлияет на глобальные поставки энергоресурсов и безопасность региональных союзников США.
«Москва спешит, Тегеран выжидает?»
Сужение политического пространства для маневра Трампа может сформировать разные стратегические ожидания в Москве и Тегеране. Хотя Трамп стремится вести переговоры с обеими странами, используемые им методы существенно различаются. Это различие будет определять и возможные последствия политических перемен в Вашингтоне для двух столиц.
В стремлении завершить войну в Украине и склонить Кремль к соглашению Трамп в большей степени использует в отношении России метод «кнута и пряника», делая основной акцент на стимулировании договоренностей.
Восстановление экономических отношений с Россией, возвращение российского природного газа на европейский рынок, урегулирование статуса оккупированных украинских территорий на выгодных для Москвы условиях и сокращение военной помощи Киеву могут стать предметом торга в рамках возможного соглашения.
Ограничение этих инициатив Трампа со стороны демократов в Конгрессе может негативно повлиять на ожидания Москвы. В такой ситуации Кремль может попытаться ускорить переговоры и добиться результата до того, как политические возможности Трампа сузятся.
Однако нельзя исключать и противоположный сценарий: Москва может занять более жесткую позицию, используя противодействие Конгресса в качестве аргумента. Таким образом, изменение баланса сил в Вашингтоне может заставить Москву пересмотреть свою переговорную стратегию.
В отношении Ирана администрация Трампа, напротив, в большей степени делает ставку на метод «кнута». Морская блокада, экономические санкции и военные операции выступают основными инструментами стратегии, направленной на принуждение Тегерана к принятию условий Вашингтона.
Для Тегерана победа демократов может стать аргументом в пользу затягивания переговоров в расчете на усиление давления Конгресса на Белый дом. Однако новый состав Конгресса не гарантирует прекращения военных операций США. Напротив, политические ограничения могут подтолкнуть Трампа к ограниченным ударам, не требующим масштабного развертывания сил.
Однако это не означает, что Иран окажется в стратегически безопасном положении. Сохраняется вероятность продолжения американских санкций, усиления военного давления или проведения новых операций в координации с Израилем. Главная задача Тегерана — превратить изменения во внутриполитическом балансе США в долгосрочное стратегическое преимущество.
Победа демократов в Конгрессе вряд ли приведет к радикальному пересмотру внешнеполитической стратегии США, но может существенно ограничить свободу действий администрации Трампа. Для Москвы это означает дополнительные препятствия на пути к экономической нормализации и возможному соглашению по Украине. Для Тегерана — шанс использовать внутриполитические противоречия в Вашингтоне для ослабления военного давления, хотя риск новой эскалации сохранится.
