Нормализация исламофобии: как Европа превратила страх в государственную политику
За десятилетие исламофобия в ЕС перестала быть маргинальным явлением и стала частью политической системы. Исследователи считают, что страх перед исламом всё чаще закрепляется в законодательстве, государственной политике и общественном дискурсе
Исламофобия в Европе больше не ограничивается уличными протестами ультраправых движений. По мнению исследователей, в ряде стран она превратилась в структурный элемент политической системы — от парламентских дискуссий до законодательных инициатив и административных практик.
Наиболее ярко эта тенденция проявляется в немецкоязычных странах — Германии, Австрии и Швейцарии. Авторы ежегодного доклада об исламофобии в Европе, профессор политологии и международных отношений Турецко-германского университета в Стамбуле Энес Байраклы и доцент международных отношений в Университете Уильяма и Мэри (Виргиния, США) и старший исследователь инициативы The Bridge Initiative Джорджтаунского университета в Вашингтоне Фарид Хафез считают, что за последнее десятилетие регион стал своего рода «лабораторией институционализации антимусульманских настроений».
После миграционного кризиса 2015 года европейская политика в отношении мусульман все чаще строится вокруг логики безопасности, отмечают Байраклы и Хафез в своей совместной колонке на сайте TRT Deutsch.
По мнению авторов, интеграция как ключевой принцип взаимодействия постепенно уступила место подходу, в котором мусульманская идентичность рассматривается через призму угрозы — экстремизма и радикализации.
Подобные тенденции фиксируются и в ежегодном докладе об исламофобии в Европе, который публикуется с 2015 года. Он показывает, что антимусульманские настроения постепенно проявляются не только в общественных настроениях, но и в политике, законодательстве и медиа.
От риторики маргиналов до государственных репрессий
Согласно исследованию, такие процессы усиливаются ростом влияния правых популистских партий и радикализацией политической риторики. В Германии, например, антимусульманские настроения, ранее считавшиеся маргинальными, все заметнее становятся нормой как в публичной, так и в частной сфере.
В немецкоязычной Европе эта тенденция проявляется по-разному. В Германии усилилась политическая поляризация вокруг миграции и ислама. В Австрии государственная политика все больше ориентируется на борьбу с так называемым «политическим исламом». В Швейцарии антимусульманские ограничения закрепляются через механизм прямой демократии — например, в виде запрета на минареты или закрывающую лицо одежду.
Авторы отмечают, что за последние десять лет характер исламофобии в Европе существенно изменился от маргинальной риторики к актам расистского насилия и законодательным предпосылкам для репрессий в отношении мусульман.
«За последнее десятилетие исламофобия в регионе Германии, Австрии и Швейцарии превратилась из маргинального явления в институционализированную особенность социальной и политической жизни», — отмечают Байраклы и Хафез.
По словам исследователей, антимусульманская дискриминация выражается не только в общественной риторике, но и в государственных практиках.
«Антимусульманский расизм сегодня проявляется в государственных законах, парламентских дебатах и структурном исключении из повседневной жизни — на работе, в системе образования и при взаимодействии с государственными органами», — указывают авторы.
При этом исследователи считают, что ключевым фактором стала трансформация политического дискурса.
Доклады фиксируют рост физических нападений на мусульман в самых обычных местах: школах, на рабочих местах и в общественном транспорте. К 2022 году нормализация наблюдения — даже за мусульманскими детьми — стала обычной практикой в рамках антитеррористических механизмов, которые часто имеют минимальные гарантии защиты прав.
Единый фронт институционализированного исключения
«Немецкоязычное сердце Европы за последнее десятилетие превратилось в центральную лабораторию институционализации антимусульманских настроений», — говорят эксперты.
По их мнению, язык секуляризма, безопасности и «доминирующей культуры» используется как аргумент для ограничительных мер, исключающих мусульман из общественной и политической жизни в странах их проживания.
«Ключевой общий знаменатель заключается в том, что исламофобия, или антимусульманский расизм (авторы используют эти термины как синонимы – прим. TRT на русском), определяется не столько индивидуальными предубеждениями, сколько проявляется через нормализацию, навязываемую сверху», — пишут авторы работы.
В Германии рост влияния партии AfD сдвинул границы допустимого в публичной речи, подобно тому, как это произошло ранее в Австрии с FPÖ и в Швейцарии с SVP.
Конспирологические теории о «ремиграции» и «Великом замещении» были перенесены в парламентские дебаты и превратились в официальные политические линии, отмечают ученые.
«В Австрии государство заняло интервенционистскую позицию — от ограничительного закона об исламе 2015 года до буквального картографирования мусульманской жизни через проект «Карта ислама», фактически рассматривающий религиозное сообщество как постоянную проблему безопасности. Швейцария, со своей стороны, использовала уникальную систему прямой демократии, чтобы превратить общественные настроения в конституционную реальность, что проявилось в национальных запретах на минареты и закрывающие лицо покрытия», - говорится в публикации авторов.
Согласно выводам исследователей, через национальные границы закрепились три ключевые тенденции, оформившиеся после 2015 года: мусульманская идентичность все чаще рассматривается через призму «экстремизма» и «радикализации»; во всех трех странах наибольшие уровни дискриминации фиксируются в ключевых сферах общественной жизни: на работе, в системе образования и во взаимодействии с полицией; в немецкоязычной прессе мусульмане часто становятся объектом интенсивных дискуссий — о своей одежде, мечетях и лояльности — но редко выступают субъектами, формирующими эти обсуждения.
В то же время формируется растущая инфраструктура сопротивления: центры документирования гражданского общества, юридические консультационные службы и проекты мониторинга делают видимым то, что ранее оставалось скрытым.
В международный день борьбы с исламофобией, который мир отмечал накануне 15 марта, перед немецкоязычным миром, как и в целом перед западной цивилизацией, стоит фундаментальный вопрос: продолжат ли они принимать законы против видимости ислама и его представителей, или же займется проблемой структурного расизма, угрожающего демократическим основам этих государств?