Магомед ТуатиВ период острого политического кризиса, который начался в Иране с январских массовых протестов, и продолжающихся непрямых ядерных переговоров США–Ирана, Центральное командование вооруженных сил США сосредоточило крупнейшее военное присутствие на Ближнем Востоке за последние два десятилетия.
Две авианосные ударные группы, сотни боевых самолетов, батареи ПВО и дополнительные силы были развернуты в регионе в ожидании возможной военной операции, если дипломатический путь провалится.
Тегеран на это отвечает усилением военного сотрудничества с Китаем по противокорабельным ракетам и угрожает ответными ударами по американским базам. Экономический и энергетический фон также отражает это напряжение: цены на нефть приближаются к семимесячным максимумам в преддверии переговоров в Женеве.
Отчаянные попытки дипломатии
Третий раунд непрямых переговоров США и Ирана намечен на 26 февраля в Женеве, где Тегеран выражает готовность идти на компромиссы, если дипломатия будет в приоритете. Раунд будет проходить при посредничестве Омана и затронет вопросы ядерной программы и санкций.
Иранскую делегацию возглавляет министр иностранных дел Аббас Арагчи. По его словам, после предыдущего раунда стороны достигли общего понимания рамок дальнейшего диалога и продолжают обсуждать параметры возможного соглашения.
Несмотря на то что обе стороны называли второй раунд «конструктивным», политическая риторика последних дней показывает, что переговорный процесс остается сложным и противоречивым. Президент США Дональд Трамп вновь обвинил Иран в стремлении возобновить военную составляющую ядерной программы и подчеркнул, что не допустит появления у Тегерана ядерного оружия, хотя и предпочел бы дипломатическое решение.
Иран, в свою очередь, подчеркивает право на мирное обогащение урана и настаивает, что нынешние переговоры ограничены исключительно ядерной темой. По словам Арагчи, новое соглашение может быть менее технически сложным, чем договоренности 2015 года, но должно гарантировать мирный характер программы и снятие санкций.
Предыдущие контакты включали предложения Ирана экспортировать часть обогащенного урана и разбавить оставшийся, а также участвовать в региональном консорциуме по ядерному обогащению в обмен на признание права Тегерана на мирное использование программы и снятие санкций.
Белый дом подчеркивает, что хотя дипломатия предпочтительна, военный вариант остается в силе. В своей речи в Конгрессе Дональд Трамп заявил, что не позволит Ирану получить ядерное оружие. «Я предпочитаю дипломатическое решение, но никогда не позволю тому, что мы считаем главным спонсором терроризма, получить ядерное оружие», - заявил Трамп.
Военное развертывание США и готовность Ирана к удару
С января 2026 года США существенно усилили свое военное присутствие в регионе, включая развертывание авианосцев USS Gerald R. Ford и USS Abraham Lincoln, сотни боевых самолетов (F-35, F-22) и дополнительные разведывательные средства. Это крупнейшее стратегическое развертывание со времен войны в Ираке.
Наблюдается также эвакуация непрофильного персонала из посольства США в Бейруте на фоне опасений ответных ударов и активности прокси-групп.
Военные аналитики отмечают, что при возможной длительной операции против Ирана Соединенные Штаты могут столкнуться с «существенными военными рисками», включая ответные удары и нагрузку на ПВО и ресурсы авиации.
Одновременно Израиль готовит собственные сценарии на случай провала переговоров. По данным Reuters, в израильском руководстве рассматривается возможность совместных действий с США, хотя окончательное решение о военной операции не принято.
Премьер-министр Биньямин Нетаньяху публично обозначил максималистскую позицию: любое соглашение должно привести к демонтажу иранской ядерной инфраструктуры. На фоне риска вовлечения «Хезболлы» израильская сторона через дипломатические каналы предупредила Ливан о возможных жестких ударах по инфраструктуре в случае ее участия в потенциальном конфликте.
Иран, в свою очередь, усиливает военную активность в ключевых морских узлах. В последние недели КСИР проводил масштабные учения на южном побережье и в районе стратегических маршрутов Басрийского залива.
В рамках маневров Тегеран временно закрывал отдельные участки Ормузского пролива и проводил боевые стрельбы, демонстрируя способность угрожать судоходству и военно-морским группировкам в регионе. Логика этих действий — повысить цену любой возможной операции против Ирана за счет риска удара по морским коммуникациям и флоту США.
Под давлением угроз со стороны США Тегеран усиливает военные связи с Китаем. Reuters сообщает, что Иран близок к сделке с КНР о закупке сверхзвуковых противокорабельных ракет CM-302, способных угрожать американским и союзным кораблям в Басрийском заливе.
Хотя Пекин официально не подтверждает эту сделку, переговоры активизировались после конфликтов 2025 года, и представители Ирана уже посещали Китай для обсуждения поставок.
Военно-техническая линия дополняется переговорами о поставках вооружений из России, с которой, по данным Financial Times, Тегеран ведет закрытые переговоры. Обсуждается поставка тысяч современных переносных зенитных ракетных комплексов, что усиливает «наземный слой» противовоздушной обороны страны.
Давление и принуждение
Вашингтон рассматривает несколько уровней силового сценария — от ограниченных ударов по структурам безопасности, соблюдая «красные линии», до атак на ядерные и ракетные объекты и даже устранение лидера страны, пишет в своей колонке старший директор по ближневосточным программам в Atlantic Council, Уильям Векслер.
По его оценке, даже точечная операция может спровоцировать ответ Тегерана и перерасти в более широкую эскалацию, тогда как полное ядерное отступление Ирана выглядит маловероятным.
В Центре стратегических и международных исследований США (CSIS) предупреждают, что конфликт с Ираном нельзя рассматривать только в военном измерении. Любая эскалация способна вызвать перебои поставок нефти — от частичных ограничений экспорта до ударов по инфраструктуре стран Персидского залива, что приведет к резкому росту мировых цен, пишет эксперт по энергетической безопасности Клейтон Сигл.
В ведущем британском исследовательском центре Chatham House американские угрозы трактуют прежде всего как стратегию давления. По оценке директора программы по Ближнему Востоку и Северной Африке Санам Вакиль Вашингтон стремится перевести Тегеран к режиму стратегического сдерживания, используя военную риторику на фоне внутренних экономических и политических уязвимостей Ирана.
США считают, что максимальное давление — военное и дипломатическое — может принудить Иран к более существенным уступкам в ядерных переговорах; однако баланс рисков возрастает из-за потенциала асимметричного ответа Ирана и возможного вовлечения региональных прокси.
Опасения об угрозе гражданской инфраструктуре в случае начала военной фазы конфликта высказывают в Ливане.
Ливанский министр иностранных дел Юсеф Раджи предупредил, что в случае конфликта Хезболла должна воздержаться от эскалации, поскольку это может привести к серьезным ударам по гражданским объектам Ливана.
Хочешь мира – готовься к войне
По оценке ираниста Анастасии Богачёвой, вероятность удара США или Израиля по Ирану остается высокой, но есть факторы, снижающие риск немедленного перехода к силовому сценарию.
Она отмечает, что давление Вашингтона и Тель-Авива на Тегеран усиливается, но «в исламском мире сейчас священный месяц Рамадан, когда рекомендуется по возможности избегать насилия, и даже Трамп вряд ли пойдет на силовые акции до его завершения».
Удар наиболее вероятен «после Рамадана — с конца месяца до середины июня», что совпадает с годовщиной прошлогоднего конфликта, заявила Богачева Интерфаксу.
На этом фоне Китай усиливает контрразведывательную работу против «Моссада» в Иране и Египте, чтобы защитить своих партнеров и свои интересы на Ближнем Востоке.
По оценке эксперта по китайско-израильским отношениям Нади Хелми, Пекин рассматривает возможную эскалацию вокруг Ирана не только как региональный кризис, но как угрозу собственным стратегическим и энергетическим интересам, поэтому усиливает безопасность иранского государства и его оборонной инфраструктуры.
«С января 2026 года Китай реализует стратегию защиты Ирана от проникновения «Моссада» и ЦРУ, устраняя уязвимости в системе безопасности, обороны и военной сфере. Пекин переводит Иран на зашифрованные китайские технологии, поставляет сенсорные системы и радары, а также развивает сотрудничество спецслужб, чтобы защитить оборонные и ядерные объекты и противодействовать израильским операциям», — отмечает Хелми.
Она подчеркивает, что активизация китайских спецслужб, включая так называемое Девятое бюро Министерства госбезопасности, связана не только с поддержкой Ирана, но и с защитой собственных инфраструктурных и энергетических интересов в регионе, а также с более жесткой линией Пекина по отношению к израильским операциям и расширению разведывательной войны.
В свою очередь Bloomberg раскрыл вероятные сценарии действий США в Иране. Согласно изданию, в Вашингтоне рассматривают несколько уровней давления на Иран — от гибридных операций до полномасштабной военной кампании, при этом военный сценарий остается лишь одной из опций принуждения Тегерана.
«США рассматривают три возможных сценария: кибератаки и информационное давление без прямого военного вмешательства; ограниченные удары по центрам управления, ракетным и производственным объектам; а также масштабную операцию с разрушением ядерной и энергетической инфраструктуры и атаками на иранские морские силы», — говорится в материале Bloomberg.
Отмечается, что даже при наличии военных возможностей США рассматривают разные интенсивности кампании — от нескольких дней интенсивных ударов до более длительной операции, при этом развертывание дополнительных сил не снимает ограничений и рисков эскалации.
Текущую эскалацию между США и Ираном нужно рассматривать как сочетание стратегического давления и психологической логики, где демонстрация силы используется для усиления переговорных позиций и предотвращения утраты политической устойчивости, одновременно повышая риск просчета, заявил в комментарии TRT на русском специалист по политической психологии и международным отношениям, (Ускюдарский университет, Стамбул) Хишам Гази-Ахмед.
«Эскалация функционирует как двойной механизм — инструмент переговорного давления и подготовка к возможному провалу дипломатии. В логике принуждающей дипломатии, развитой Томасом Шеллингом, угроза применения силы, подкрепленная способностью ее реализовать, становится элементом переговорной стратегии, влияя на расчеты противника и повышая цену отказа от уступок. Развертывание сил в [Басрийском] заливе, ограниченные удары по союзным Тегерану формированиям и санкции являются частью стратегии контролируемого давления, направленной на предотвращение полномасштабной войны при сохранении благоприятного баланса. Однако ключевой риск — спираль безопасности, при которой оборонительные шаги воспринимаются как наступательные, что увеличивает вероятность ошибки», - говорит эксперт.
По оценке политолога, даже без перехода к открытой войне возможная военная эскалация способна серьезно изменить региональный баланс и затронуть глобальную экономику.
«Открытый конфликт глубоко нарушил бы баланс сил. Израиль мог бы попытаться воспользоваться ситуацией для долгосрочного ослабления Ирана, но одновременно стал бы приоритетной целью для «Хезболлы» и связанных с Тегераном сил, что создало бы риск войны на нескольких фронтах. Страны [Басрийского] залива оказались бы между зависимостью от безопасности США и страхом дестабилизации собственной энергетической инфраструктуры. Уязвимость Ормузского пролива почти неизбежно вызвала бы резкий рост цен на нефть, инфляционный шок и серьезные экономические последствия. В результате наиболее вероятным остается сценарий косвенного противостояния — ограниченные удары и максимальное давление без перехода к полномасштабной войне, поскольку ее цена была бы чрезвычайно высокой для всех сторон», - убежден Гази-Ахмед.
«Китай не готов к открытому военному союзу с Тегераном»
Возможная передача Ирану китайских противокорабельных ракет усилит риски для американских ВМС, размещенных у берегов Ирана, но не изменит баланса сил, заявил в комментарии TRT на русском ведущий специалист по России и Евразии стратегического центра Dünya Siyaseti, доктор наук Сабир Аскероглу.
«Передача Ирану китайских противокорабельных ракет в определенной степени усилила бы обеспокоенность американских сил, размещенных у иранских берегов. Однако это не привело бы к серьезному изменению баланса сил в регионе. Для того чтобы реально сдерживать американские силы, Китаю пришлось бы открыто заявить о всесторонней военной поддержке Ирана и перейти к практическим шагам в этом направлении. Однако известно, что у Китая нет подобной политической воли», - заявил Аскероглу.
Говоря о значении региональной противовоздушной инфраструктуры для возможных ударных операций США, эксперт обращает внимание на уязвимость американской группировки без опоры на союзников.
«Системы противовоздушной обороны, размещенные в заливе, имеют заметное значение для безопасности американских военно-морских сил, поскольку они способны перехватывать значительную часть возможных ракетных атак со стороны Ирана в воздухе. Отсутствие этих систем сделало бы американские силы гораздо более уязвимыми. При этом известно, что данные системы не являются стопроцентно эффективными и особенно менее результативны против массированных атак с применением беспилотников и малогабаритных целей. Тем не менее их сдерживающее и защитное значение нельзя недооценивать», - считает эксперт.
О геополитических последствиях возможной военной помощи Ирану со стороны России и Китая Аскероглу предупреждает как о факторе расширения конфликта.
«Военная помощь Ирану со стороны России и Китая ограничила бы давление, которое США пытаются оказывать на Тегеран. Однако такой шаг может привести к дальнейшей эскалации напряженности, усилению уверенности Ирана в собственных возможностях и, в ответ, к демонстрации еще большей решимости со стороны США. Это может спровоцировать рост напряженности. В ответ американская сторона может увеличить военную помощь противникам России и Китая, пытаясь повлиять на решения Пекина и Москвы. В итоге Иран может быть втянут в более широкий конфликт, а процесс блокового противостояния станет более жестким и необратимым», - заключил Аскероглу.
Ситуация вокруг Ирана развивается по сценарию управляемой эскалации: США усиливают военное давление, Иран демонстрирует способность к асимметричному ответу, Израиль готовит собственные варианты действий, а Китай и Россия укрепляют оборонное взаимодействие с Тегераном. При сохранении маневра для дипломатии баланс рисков быстро смещается в сторону силового сценария.
