Магомед ТуатиТретий раунд женевских консультаций США и Ирана завершился без публичных заявлений сторон и без объявленного соглашения, но Оман — ключевой посредник — сообщил о «значительном прогрессе» и анонсировал продолжение диалога на техническом уровне в Вене. При этом базовая развилка остается прежней: Тегеран увязывает любые ограничения с полной санкционной развязкой, а администрация Трампа продвигает формулу «нулевого обогащения» и долговременные, проверяемые гарантии.
Переговоры на пороховой
26 февраля в Женеве прошел очередной (третий) раунд непрямых переговоров США и Ирана по атому при посредничестве Омана.
Переговоры прошли на фоне резко усиленной военной риторики Вашингтона. За неделю до раунда президент США Дональд Трамп заявил, что Ирану дается 10–15 дней на заключение сделки по ядерной программе, иначе произойдут «очень плохие вещи».
Параллельно Белый дом распорядился о наращивании военного присутствия США в регионе. Таким образом, дипломатический трек сопровождался прямым давлением и демонстрацией готовности к силовому сценарию.
Глава МИД Омана Бадр аль-Бусаиди сообщил по итогам дня о «значительном прогрессе» и указал, что на следующей неделе ожидается этап технических переговоров в Вене. По данным иранской стороны, эти технико-дипломатические консультации должны начаться в Вене в понедельник, 2 марта, в штаб-квартире МАГАТЭ.
По данным Axios, переговоры шли в двух сессиях: после утренней американская сторона была разочарована, но вечернюю оценили позитивно.
Со стороны США в переговорах участвовали эмиссары президента Дональда Трампа Стив Уиткофф и Джаред Кушнер, со стороны Ирана — глава МИД Аббас Арагчи.
Появление «тяжелых политических переговорщиков» рядом с технической повесткой подчеркивает, что трек рассматривается как политическое решение с высокой ценой ошибки — и с ограниченным окном времени.
«Санкции» vs «нулевое обогащение»
Тегеран дает понять, что готов обсуждать ограничения, проверки и допуск международных инспекторов, но увязывает сделку с отменой санкций и, по сообщениям СМИ, добивается максимально широкой санкционной «развязки».
Вашингтон настаивает на формуле, которую публично описывают как «ноль обогащения», а также на долгосрочности и проверяемости будущих ограничений; это — ключевой пункт, который Иран традиционно трактует как посягательство на «право на мирный атом».
На столе — судьба запасов урана с высоким уровнем обогащения (публично фигурирует величина порядка ~441 кг, связанная с оценками инспекторов и последними доступными проверками).
Отдельная интрига — что считать приемлемой деэскалацией: вывоз, разбавление запасов, «заморозку» части работ; каков должен быть формат инспекций и роль МАГАТЭ на техническом этапе в Вене.
Предыдущий переговорный трек, по сообщениям международных медиа, сорвался после ударов по иранской ядерной инфраструктуре в июне 2025 года, и с тех пор дипломатия вернулась как попытка удержать ситуацию от нового витка эскалации.
Администрация Трампа параллельно усиливает давление и допускает силовой сценарий в публичной риторике, позиционируя нынешние переговоры как критически важный шанс для дипломатии.
Белый дом не дал развернутого публичного комментария по итогам переговорного дня.
Отсутствие угроз не отменяет войну
Между тем, американская разведка не подтверждает опасения президента Дональда Трампа о том, что Иран вскоре получит ракеты, способные поразить территорию США — такие выводы не находят подтверждения в оценках спецслужб и разведывательных данных.
При этом Международное агентство по атомной энергии указывает, что Тегеран продолжает обогащать уран, включая уровни, близкие к оружейным, что сохраняет предмет спора в переговорах.
Несмотря на намеченные на 2 марта технические переговоры в Вене, ряд стран усилили меры предосторожности на фоне угроз эскалации вокруг Ирана.
Великобритания временно отозвала часть дипломатического персонала и рекомендовала своим гражданам воздержаться от поездок в Иран. Канада, Индия, Польша, Сербия и Швеция призвали своих граждан покинуть страну, предупреждая о возможных перебоях в эвакуации.
Китай также рекомендовал своим гражданам как можно скорее покинуть Иран и перевел дипломатические миссии в режим повышенной готовности, указав на ухудшение региональной обстановки.
Аналогичные меры безопасности вводятся и в Израиле, где 27 февраля было принято решение об эвакуации вспомогательного персонала и членов семей дипломатов США. О риске поездок в Израиль предупреждает и Финляндия.
Цены на нефть на старте
Нервозность немедленно отразилась на нефтяном рынке. Во время женевских консультаций цены на нефть выросли более чем на доллар за баррель на фоне сообщений о тупике из-за требования США о «нулевом обогащении» урана. Однако после заявления главы МИД Омана Сайида Бадра Альбусаиди о «значительном прогрессе» котировки скорректировались вниз. Это показало, насколько рынок чувствителен к любым сигналам с переговорного трека.
По оценке аналитика DBS Сувро Саркара, в текущих ценах уже заложена геополитическая премия за риск в размере $ 8–10 за баррель. Основной фактор — опасения возможной эскалации вокруг Ормузского пролива, через который проходит около 20% мировых поставок нефти. Даже ограниченный конфликт вокруг Ирана способен вызвать перебои поставок и резкий скачок цен.
На этом фоне Саудовская Аравия, по данным Reuters, наращивает добычу и экспорт нефти, чтобы смягчить последствия потенциального удара. Кроме того, ОПЕК+ может рассмотреть увеличение добычи на 137 тыс. баррелей в сутки на заседании 1 марта, что рассматривается как превентивный механизм стабилизации рынка.
Трамп в западне
США фактически выдвигают Ирану требования, которые делают дипломатическое урегулирование крайне затруднительным и сужают пространство для компромисса, считает политолог Дмитрий Дробницкий. Такое мнение он высказал в эфире канала «Smotrim».
«В послании [Трампа] в Конгрессе уже появились требования, которые означают ликвидацию ракетной программы Ирана. Это, по сути, требование разоружиться перед Израилем, цель которого — уничтожение нынешнего Ирана. Кроме того, от Тегерана требуют отказаться от поддержки прокси-сил в регионе — от «Хезболлы» до йеменских хуситов и других шиитских структур. Да, часть этих сил ослаблена после падения Асада, но сеть сохраняется и для Израиля остается серьезной проблемой», - заявил Дробницкий.
По словам эксперта, президент США оказался в ситуации ограниченного маневра, сочетая жесткую риторику с нежеланием переходить к войне.
«Трампу, очевидно, не нужна война — ни с точки зрения внутренней политики, ни с точки зрения его электората. Но концентрация военной мощи и жесткая риторика загнали его в тупик. Требование полной ликвидации ракетной программы — это фактически блокирующая позиция, из которой сложно выйти без силового сценария. Вашингтон, вероятно, продолжит давление: санкции, экономическое воздействие, попытки раскачать ситуацию внутри Ирана. Буквально накануне переговоров был введен очередной пакет санкций против иранских компаний и должностных лиц. Опций для выхода без военных действий остается все меньше», - говорит эксперт.
При этом, добавил Дробницкий, иранское руководство также ограничено в возможностях для уступок.
«В Тегеране понимают, что постоянно изображать из себя сторону, которая только отступает, невозможно. Внутренняя ситуация в обеих странах сужает пространство для компромисса. Даже сценарий «символического удара», который позволил бы сторонам сохранить лицо, становится все менее реалистичным», - заключил он.
Несмотря на заявленный «прогресс» и намеченные на 2 марта переговоры в Вене, стороны остаются на принципиально несовместимых позициях. Вашингтон усиливает давление и сужает пространство для компромисса, Тегеран демонстрирует готовность к диалогу, но не к односторонним уступкам. Тем временем регион и рынки уже закладывают риск эскалации — что делает следующий раунд не шагом к развязке, а проверкой, возможен ли еще дипломатический выход без перехода к силовому сценарию.
