Флаги РФ и РТ

Закон Крашенинникова-Клишаса, он же закон «Об общих принципах организации публичной власти в субъектах Российской Федерации», многими был воспринят как реквием по российскому федерализму. И не мудрено, ведь он дает «федеральному центру» право как снимать руководителей субъектов федерации, уже не утруждаясь обоснованием этого шага («по утрате доверия»), так и напрямую формировать ключевые региональные органы власти, что бывает даже не в каждом унитарном государстве.

Однако есть один субъект «федерации», в котором этот закон был воспринят как атака не только на федерализм в общем, но и на него в частности — Республика Татарстан. И у такого видения также есть веская причина — дело в том, что закон Крашенинникова-Клишаса устанавливает, что в «Российской Федерации» может быть только один президент и что этот титул не может применяться к главам ее субъектов.

Между тем, Татарстан является единственным субъектом «Российской Федерации», чей глава до сих пор сохраняет титул президента. В том числе и поэтому его Госсовет выступил против закона Крашенинникова-Клишаса.

Подобную фронду против инициатив центра, имеющих обыкновение воплощаться в жизнь, Госсовет Татарстана позволяет себе не впервые. Так было минимум дважды на поворотных для статуса республики моментах.

О том, чем это закончилось и почему закончилось именно так — в конце статьи. Начнем же с того, о о чем собственно речь.

Парад суверенитетов и что это такое

В конце 80-х — начале 90-х годов прошлого века «парад суверенитетов» проходил не только в союзных республиках бывшего Советского Союза (СССР), но и в автономных республиках Российской Федеративной Республики (РСФСР). Из-за того, по какому пути потом пошли многие из них, само это явление сегодня воспринимается негативно. Но вообще-то следует пояснить, что исторически суверенитет является термином с глубоким смыслом, который отнюдь не сводится к отделению какой-то территории от общего государства, и больше того, необязательно его предполагает.

Суверенитет народа в Новое время понимался прежде всего как обретение народом политической субъектности и его эмансипация от абсолютистской власти. Такой властью в СССР была прежде всего КПСС и являющиеся ее опорой структуры, которые превращали в фиктивные те принципы, что закреплялись в советской конституции — от народовластия до прав конкретных народов, образовавших союзные и автономные республики. И в такой ситуации декларация подавляющим большинством союзных и автономных республик своего суверенитета означала не отделение от СССР и РСФСР, но заявление о своей политической субъектности.

Поэтому еще до августовского путча 1991 года большинство союзных республик, уже не говоря об автономных, было готово остаться в рамках единого союзного государства на основе нового Союзного договора. Августовский путч сорвал его подписание, а спустя четыре месяца главы трех союзных республик, учредивших в свое время СССР, собравшись в Беловежской пуще, заявили о его роспуске, поставив перед фактом остальные союзные республики.

Торпедирование российским руководством процесса подписания Союзного договора и роспуск СССР поставили в затруднительную ситуацию те автономные республики РСФСР, что рассматривали себя как участников этого политического процесса. С прекращением существования СССР Российская Федерация была автоматически признана международным сообществом в границах РСФСР.

Проблема заключалась в том, что с теми автономными республиками, которые рассчитывали стать участниками обновленного Союза и нового Союзного договора, условий их участия в Российской Федерации никто не обсуждал. Поэтому, например, руководство Чеченской Республики в принципе не соглашалось признавать ее частью Российской Федерации, хотя и было готово остаться в обновленном Союзе. Чем это закончилось, хорошо известно. А вот другие российские республики оказались более уступчивыми, хотя и по-разному.

31 марта 1992 года большинство республик, а также все остальные субъекты Российской Федерации подписали в Москве Федеративный договор. Кроме Чечни этого не сделали еще Ингушетия, которая к тому моменту еще не завершила формирования своей отдельной республики (ранее это была Чечено-Ингушская АССР), а также Татарстан. Последний 15 февраля 1994 года заключил с РФ отдельный двусторонний договор «О разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий».

По договору, за федеральным центром (применительно к тому моменту это выражение можно употреблять без кавычек) оставались функции единого государства — такие как осуществление обороны, охрана границ, таможенная и внешняя политика. Татарстан же оставался своего рода внутренним государством. И подобное положение дел не было какой-то аномалией — к примеру, Бавария в составе Федеративной Республики Германия и сегодня имеет официальный статус Свободного государства. Таким же государством внутри Российской Федерации долгое время оставался Татарстан, да и другие ее республики, за которыми этот статус закрепляется п. 2 ст. 5 Конституции России.

Как в России ликвидировали федерацию

Приход к власти Владимира Путина ознаменовался стремительным наступлением на федерализм. Это неудивительно, учитывая, что в марте 2021 года он прямо заявил, что своей главной заслугой считает «собирание, восстановление России как единого централизованного государства».

Отсюда и фактическая отмена свободных выборов глав субъектов федерации посредством учреждения различных «фильтров», якобы приведение в соответствии с российской Конституцией конституций республик и уставов краев и областей, создание покрывающих субъекты федерации федеральных округов с назначаемыми в них полпредами и т. п.

Если говорить о Татарстане, то наступление конкретно на его республиканский суверенитет началось с государственной политики в области культуры. Так, в 90-е годы в Татарстане сложилось достаточно органичное двуязычие, причем татарский язык стал развиваться на основе латинской графики, более удобной для тюркских языков. В 2002 году были внесены изменения в закон «О языках народов Российской Федерации», в соответствии с которыми все языки народов России переводились на кириллическую графику.

Более сильный удар по языковой автономии республики был нанесен в июле 2018 года внесением поправок в закон «Об образовании в Российской Федерации» в части, касающейся «изучения родных языков». Этому предшествовала пропагандистская кампания, в ходе которой сам Владимир Путин заявил следующее:

«...Русский язык для нас — язык государственный, язык межнационального общения, и его ничем заменить нельзя. Он естественный духовный каркас всей нашей многонациональной страны. Его знать должен каждый. Языки народов России — это тоже неотъемлемая часть самобытной культуры народов России. Изучать эти языки — гарантированное Конституцией право, право добровольное. Заставлять человека изучать язык, который родным для него не является, так же недопустимо, как и снижать уровень преподавания русского. Обращаю на это особое внимание глав регионов Российской Федерации».

Вроде бы звучит логично, но на самом деле является подменой понятий — в республиках как государствах в составе РФ (в соответствии с п. 2 ст. 5 ее Конституции) языки их титульных народов являются не просто «родными» для их представителей, но и государственными наряду с русским языком. И если русский должен обязательно изучаться всеми учащимися российских государственных школ, включая и тех, для кого он не является родным, то по этой же логике в их государственных школах должны обязательно изучаться и их вторые государственные языки. Поэтому таким решением Москва фактически лишила эти языки их политического статуса, уравняв их в России с иностранными языками, которые могут изучаться на добровольной основе.

Кстати, именно тогда Госсовет Татарстана выступил против данной инициативы центра. До этого подобное происходило в июле 2017 года, когда он потребовал перезаключения на новый срок договора о разделении полномочий между Татарстаном и РФ. Заключенный в 1994 году, он продлевался в 1999 и 2007 годах. Однако в 2017 году этого не произошло — срок действия договора истек и он не был перезаключен. Главный архитектор кремлевской внутренней политики на тот момент Сергей Кириенко сказал в связи с этим, что «российская государственность, государство построено не по договорному типу».

Получается, что в момент своего становления в условиях распада СССР и создания новой страны Россия не только могла строиться на договорной основе практически, но и сделала ее одной из основ своего конституционного права. Но постепенно эти основы стали испаряться, а в ноябре 2021 года председатель Госдумы «РФ» Вячеслав Володин и вовсе назвал ошибкой основы основ ее конституционного строя. «Республики, национальные республики, самоопределение нации, заложенные фактически при построении государства ошибки привели к распаду страны», — сказал он, выступая в Госдуме.

И это при том, что в первых же строках конституции России сказано, что «многонациональный народ Российской Федерации» принимает ее «исходя из общепризнанных принципов равноправия и самоопределения народов», а в п. 1 ст. 5 указано, что «Российская Федерация состоит из республик, краев, областей, городов федерального значения, автономной области, автономных округов — равноправных субъектов Российской Федерации».

Фикция суверенитета и его реальный гарант

Впрочем, если политика московского Кремля в этой сфере не вызывает вопросов в том, что касается соответствия слов и дел, то политика казанского Кремля такие вопросы вызывает.

Так, несмотря на то, что в июле 2017 года Госсовет Татарстана потребовал продления договора республики с «РФ», формально это не произошло именно по вине казанского Кремля. Под очевидным нажимом московского Кремля он не стал вносить официальное предложение о продлении договора, что позволило представителям последнего заявить, что это не они прекратили его действие, а он сам истек и никто не хотел его продлевать.

Есть основания считать, что та же история повторится и сейчас, когда Госсовет Татарстана выступил против закона Крашенинникова-Клишаса, но руководство республики послушно с ним смирится. В пользу этого говорит и то, что в 2021 году произошла реструктуризация собственности на главный республиканский актив — компанию «ТАИФ», владеющую большей частью татарстанской «нефтянки». Теперь 100% ее акций перешли к компании «Сибур» Леонида Михельсона и друга Владимира Путина Геннадия Тимченко, в обмен на что бывшие владельцы «ТАИФ» получили 15% акций «Сибура».

Поэтому, несмотря на дымовую завесу недовольства, которую позволяется в таких случаях пускать Госсовету, есть основания считать, что реальный республиканский истеблишмент Татарстана уже принял решение, как говорят в таких случаях в бизнесе, «выйти из актива» и «капитализировать» его. Причем таким активом в данном случае выступает не просто собственность республики, но и она сама.

Это снова возвращает нас к историософскому вопросу о сущности суверенитета, носителем, хранителем и гарантом которого в современном мире может быть только нация. Не население как механическая совокупность живущих на территории, и не этнос как совокупность людей, объединенных не зависящими от них признаками, а именно политическая нация как сообщество осознанных граждан республики, понимаемой как их «общее дело».

Как показывает опыт последних двух десятилетий, без наличия подобного сообщества, что в отдельных республиках, что в «Российской Федерации» в целом, все основные принципы, провозглашенные в их конституциях, обречены быть лишь декорациями, как это было и в СССР.

Поэтому народам России, провозгласившим в условиях кризиса коммунистической системы суверенитеты, предстоит дать ответ на исторический вопрос — способны ли они соответствовать статусу суверена, которым их наделяют конституции и законы, или обречены довольствоваться положением подданных при очередном издании абсолютистской системы.

Точка зрения авторов публикаций не обязательно отражает мнение и позицию TRT на русском. Мы приветствуем любые предложения и открыты к сотрудничеству. Чтобы связаться с редакцией, воспользуйтесь формой обратной связи.
Выбор редактора