Джейхун АшировВключение Турции в состав исполнительного комитета по послевоенному управлению сектором Газа стало неожиданным дипломатическим прорывом для Анкары и источником серьезного раздражения для Тель-Авива. Решение администрации Дональда Трампа назначить министра иностранных дел Турции Хакана Фидана членом Исполнительного совета по Газе, а президента Реджепа Тайипа Эрдогана — в состав Совета мира, вызвало резкую критику со стороны израильского руководства.
Премьер-министр Биньямин Нетаньяху не стал скрывать возмущения: состав комитета «не был согласован с Израилем и противоречит его политике». Американские чиновники, комментируя ситуацию для израильского канала N12, были предельно откровенны: «Мы не сообщили Нетаньяху заранее о составе исполнительного комитета. Он не ожидал, что там будут представители Турции и Катара».
Эта фраза емко передает суть произошедшего геополитического сдвига. Турция, которая на протяжении последних 27 месяцев была одним из самых жестких критиков израильской военной операции в Газе, получила место за столом переговоров о будущем эксклава. Президент Эрдоган неоднократно сравнивал действия Израиля с геноцидом, разорвал торговые отношения с еврейским государством и вел консультации с политическим руководством ХАМАС. Теперь же именно Анкаре доверена роль одного из ключевых игроков в процессе восстановления и управления Газой.
Для палестинской стороны появление Турции в исполнительных структурах означает приобретение твердого и принципиального союзника на международной арене. Это особенно важно на фоне того, что другие участники комитета — Египет, ОАЭ, бывший премьер Великобритании Тони Блэр и израильско-кипрский бизнесмен Якир Габай — либо нейтральны, либо имеют тесные связи с Тель-Авивом.
Здесь уместна параллель с Минской группой ОБСЕ по урегулированию карабахского конфликта. На этой платформе Азербайджан десятилетиями сталкивался с ситуацией, когда среди сопредседателей не было ни одной страны, последовательно отстаивающей бакинскую позицию. России и Франции Баку не доверял, рассчитывая лишь на нейтралитет США. В итоге Минская группа оказалась неэффективной, а конфликт был разрешен силовым путем.
Турция же с первых дней войны в Газе заняла бескомпромиссную позицию: Анкара классифицировалак действия Израиля как военные преступления и требовавала немедленного прекращения огня. Теперь Анкара получила формальные полномочия влиять на судьбу эксклава — включая вопросы восстановления инфраструктуры сектора и привлечения инвестиций.
Израильские министры не скрывают гнева. Радикальный министр финансов Бецалель Смотрич заявил: «Страны, которые вдохнули жизнь в ХАМАС, не могут быть теми, кто его заменит». Министр национальной безопасности Итамар Бен-Гвир и вовсе призвал возобновить военные действия в секторе. В израильских политических кругах обвиняют в случившемся зятя Трампа Джареда Кушнера, утверждая, что он «мстит» Израилю за отказ открыть пропускной пункт Рафах и продвигает интересы своих арабских партнеров.
Лидер оппозиции Яир Лапид назвал включение Турции и Катара в управление Газой «полным дипломатическим провалом правительства Нетаньяху». Однако источники в израильском руководстве признают, что премьер-министр был проинформирован о решении Вашингтона заранее, а публичная критика предназначена исключительно для внутренней аудитории.
Для Турции это событие становится значимой вехой в ближневосточной политике. Анкара демонстрирует готовность принимать на себя ответственность за судьбу региона. Президент Эрдоган, который позиционирует себя как лидер исламского мира, заполучил инструменты реального влияния на справедливое разрешение палестинского вопроса.
Теперь вопрос заключается в том, насколько долговечной окажется эта конструкция. Трамп создает беспрецедентную систему управления послевоенной Газой с тремя уровнями — Советом мира во главе с самим президентом, Исполнительным советом и палестинским технократическим комитетом. Но детали остаются туманными, а противоречия между участниками — глубокими. Израиль продолжает наносить удары по Газе и торпедировать условия мирного соглашения, а гуманитарная катастрофа в эксклаве усугубляется.
Тем не менее сам факт присутствия Турции в этих структурах меняет баланс сил. Палестинцы впервые за долгое время получают международного защитника, чей голос невозможно проигнорировать. А для Анкары это шанс закрепить статус ключевого игрока не только на Ближнем Востоке, но и в глобальной дипломатии.
