Трамп обчелся на персидском базаре

Расчеты дома — одно,
а на базаре — совсем иное (турецкая пословица).

Прошло лишь несколько дней с начала совместной американо-израильской операции против Ирана, а из Белого дома уже доносится характерный звук — скрежет зубов и скрип нервов. Трамп, Вэнс и Хегсет наперебой раздают заявления, которые противоречат друг другу с такой последовательностью, что это уже явно указывает на растерянность и нервозность.

Слова переобуваются на ходу

28 февраля, в первый день операции, Трамп бросил журналистам: «Могу захватить всю страну или закончить все за два-три дня». 1 марта в интервью New York Times он уже называл срок в «четыре-пять недель». 2 марта министр обороны Пит Хегсет допустил, что боевые действия могут продолжаться «шесть недель и более» — и тут же добавил, что войны «без конца и края» не будет. Председатель Объединенного комитета начальников штабов Дэн Кейн был еще лаконичнее: для достижения целей потребуется «некоторое время», а сама операция — «не однодневная».

Последовательность и координация – потрясающие. Единства в рядах — хоть отбавляй.

Джей Ди Вэнс и Хегсет тем временем усердно успокаивают электорат: никаких «вечных войн», никакого «Ирак 2.0», четкие цели — уничтожение ядерной программы, флота и баллистического арсенала Тегерана. Вэнс особо подчеркивал: у этой операции есть конкретная задача, в отличие от иракской и афганской авантюр, страдавших от «расползания миссии». Убедительно — если бы сам президент не расширял эти цели в режиме реального времени, то намекая на смену режима, то отказываясь от этой идеи, то снова к ней возвращаясь.

Расчет, который не сошелся

Первоначальная логика операции была проста и соблазнительна. Устранить верховного лидера и военную верхушку — и улица сделает остальное. Иранцы, годами копившие ненависть к режиму, вышли бы на штурм власти в образовавшемся вакууме. Трамп даже обратился к иранскому народу с прямым призывом: «Когда мы закончим — берите власть».

Красивая схема. Она не сработала.

Включился механизм, который любой мало-мальски внимательный аналитик мог предсказать заранее: эффект консолидации перед лицом внешней угрозы. Вчерашние критики режима встали в один строй с теми, кого еще вчера проклинали. Внешняя агрессия — это всегда самые мощные нити для разорванных обществ. Те, кто планировал операцию в Пентагоне, по всей видимости, не уделили достаточно времени анализу иранского общества.

Вторая ошибка — структурная. Иранская система управления децентрализована и не держится на отдельных фигурах так, как того ожидали в Вашингтоне. Устранение ключевых людей не парализует систему — оно запускает заранее прописанные протоколы преемственности. Режим, переживший четыре десятилетия санкций, изоляции и региональных войн, выстроил себя именно так — чтобы не рухнуть от одного удара сверху.

Наконец, Иран не стал разыгрывать сценарий «громкого, но ограниченного» ответа, которого, судя по всему, ожидали союзники. Вместо этого Тегеран ударил широко и расчетливо: около 300 контратак в первые часы, ракеты и дроны по девяти странам, атаки на энергетическую инфраструктуру Басрийского залива, а угроза перекрыть Ормузский пролив перестала быть блефом и превратилась в глобальный кошмар для нефтяных рынков. Стратегия «тысячи порезов» растягивает системы ПВО коалиции по всему периметру, изматывает их и повышает цены на энергоресурсы и каждого следующего дня войны.

Бездна, в которую смотрит Вашингтон

Вашингтон оказался перед ловушкой без хорошего выхода. Затянется сопротивление — США увязнут в невыгодных условиях. Обнаружится серьёзное ослабление Ирана — возникнет соблазн продолжать операцию ради «более решительных целей», что ведёт именно туда, откуда Трамп клялся держаться подальше.

Военное превосходство США и Израиля неоспоримо. Иран можно уничтожать физически. Но разрушить страну — не значит достичь политических целей. Пепелище — плохой фундамент для «демократического Ирана». Вашингтон рискует получить то, чего хотел меньше всего: не поверженный режим мулл, а режим обозлённый, загнанный в угол и от этого куда более опасный.

Между тем политические часы тикают. Рост цен на нефть — яд для президентского рейтинга. Промежуточные выборы не за горами. Американцы, которых Трамп годами уверял, что не допустит новых «вечных войн», смотрят на экраны и видят знакомую картину — только с другим масштабом и декорациями. Если «иранская авантюра» превратится в затяжной кризис, избиратель без труда найдет виноватого. Счет уже открыт: шестеро погибших, 18 тяжелораненых — и операция идет лишь первую неделю.

Трамп делал ставку на «венесуэльский сценарий» — быстрый хирургический удар, смена лица у власти, победные твиты. Иран — не Венесуэла. Это страна с 92-миллионным населением, глубоко укоренившимися институтами и сорокалетним опытом выживания под давлением. Расчет «дома» оказался куда оптимистичнее того, что встретило США на «персидском базаре».

«Быстрая операция» все больше напоминает стратегическое болото. И чем дольше Вашингтон будет делать вид, что все идет по плану — тем глубже будет увязать.