Иисус - палестинец! И это не тезис о прошлом, а спор о настоящем

Фраза «Иисус — палестинец» снова и снова вызывает истеричную реакцию — будто речь идет о попытке переписать Евангелие, отнять у Иисуса его еврейскую идентичность или навязать истории современные паспорта. Но эта реакция — сознательная подмена. Потому что в реальности спор идет не о том, кем был Иисус две тысячи лет назад. Спор идет о том, кому сегодня разрешено называться палестинцем — и кому разрешено существовать.

Этот лозунг — не учебник истории и не богословский трактат. Это политический и культурный месседж, который работает ровно так же, как когда-то работали другие символические формулы солидарности: он переводит абстрактную статистику и геополитику в человеческий, моральный язык. Рожденный в Вифлееме, выросший под чужой властью, казненный как еретик и смутьян — Иисус становится фигурой, через которую современный Запад внезапно видит не открытку Святой земли, а реальность оккупации, неравенства и лишения прав.

В чем смысл лозунга — и в чем его не было

Никто, кто использует формулу «Иисус — палестинец», не отрицает, что Иисус был евреем. Как никто не отрицает и того, что евреи жили в Палестине исторически и живут там сегодня, и имеют право так называться. Это не предмет спора.

Но лозунг говорит о другом. Он о земле, на которой издревле жили мусульмане, христиане и иудеи. Он о народе, который продолжал жить там до оккупации, во время нее и сегодня. Он о реальности, где одна группа обладает полнотой прав, а другая — живет под контролем, сегрегацией и насилием.

Именно поэтому лозунг вызывает такую ярость у тех, кто к этой земле не имеет ни исторического, ни культурного, ни тем более генетического отношения. Потому что он возвращает Палестину палестинцам — хотя бы на уровне языка.

Ответ хасбары: отнять слово, чтобы исчезли люди

Колонки вроде «Почему палестинцы убили Исуса?» в The Times of Israel, которые пишут люди, не имеющие никакого отношения ни к Палестине, ни к Исусу — это не полемика с активистами и не спор о богословии. Это операция по перехвату языка. Ее суть проста: если объявить, что «палестинцы — это на самом деле евреи», что «Палестина — это Израиль», а современная палестинская идентичность — выдумка международных агентств, то исчезает сам субъект угнетения.

Это классическая колониальная логика: сначала отрицать народ, потом переименовать территорию, затем представить насилие как восстановление исторической справедливости.

Автор такой колонки не предлагает рефлексировать над властью, насилием или ответственностью. Он не сожалеет о том, что Исуса убили его соплеменники, генетическим потомком которых он себя позиционирует. Более того, этот вопрос перед такими деятелями даже не стоит, этот факт лишь предмет их гордости. Он не задается вопросом, что сегодня происходит с людьми, живущими в Газе и на Западном берегу. Его цель — другая: сделать так, чтобы слово «Палестина» навсегда ассоциировалось только с Израилем и евреями, а не с палестинцами как живым народом.

Это и есть культурная, политическая и идеологическая экспроприация.

Антисионизм ≠ антисемитизм

Угадайте, что вызвало у болезненно рефлексирующих по любому поводу адептов Израиля размещение билбордов на Таймс-сквере в Нью-Йорке с поздравлением христиан с Рождеством и лозунгом «Иисус был палестинцем»? Совершенно
верно, ассоциацию с антисемитизмом и ответную манипуляцию на тему.

Антисионизм — это критика политической идеологии и государственного проекта, основанного на этническом превосходстве, исключительном праве на землю и системном лишении прав другого народа.

Он не равен ненависти к евреям, отрицанию еврейской истории, отрицанию еврейского присутствия в Палестине.

Более того, сегодня ядро глобального пропалестинского движения составляют сами евреи — в Израиле и в диаспоре. Люди, которые выступают против оккупации и апартеида, защищают независимость суда и верховенство права, выходят на улицы против геноцида и расизма, рискуют репутацией и безопасностью, отказываясь от сионистского консенсуса.

Отождествлять сионизм с «еврейским народом» — значит стирать этих людей, лишать их голоса и превращать критику государства в обвинение по крови. Это выгодно только самому сионистскому проекту.

Типовые обвинения — и почему они не работают

«Вы переписываете историю». Нет, история Иисуса не переписывается. Используется метафора, которая переводит прошлое в язык настоящего — так же, как это делалось тысячи раз в литературе, религии и политике.

«Это антисемитизм». Нет, антисемитизм — это ненависть к евреям как к народу. Антисионизм — это критика конкретной идеологии, конкретной государственной политики и конкретных практик насилия.

«Вы отказываете евреям в праве на землю». Нет, речь не о праве жить, а о праве доминировать, оккупировать и лишать других прав. Право одного народа не может строиться на системном бесправии другого.

«Палестинцев не существует». Это не аргумент, а политическое заявление. Народ существует ровно потому, что он сам себя так называет, живет на этой земле и подвергается за это насилию.

Почему этот спор на самом деле важен?

Потому что это спор не об Иисусе. И не о древних названиях провинций.

Это спор о том, можно ли с помощью языка стереть народ, можно ли переименованием оправдать оккупацию, можно ли назвать геноцид «самообороной», а апартеид — «исторической справедливостью»?

И если сегодня кто-то так яростно воюет против фразы «Иисус был палестинцем», значит, эта фраза попала точно в цель. Не потому, что она безупречна академически,
а потому, что она напоминает: на этой земле до сих пор есть люди, которым не дают ни прав, ни безопасности, ни даже имени.