«Мы считаем реалистичной целью для новых стран присоединение к ЕС к 2030 году», — сказала глава дипломатической службы ЕС Кая Каллас. Наилучшие шансы получить членство, по ее словам, у Молдовы, Украины, Албании и Черногории.

Дольше всех решения ожидает Подгорица — она получила статус кандидата еще в 2010 году. Спустя четыре года к ней присоединилась Тирана, а в 2022 году список пополнили Киев и Кишинев. Тогда же с ними проскочила и Грузия, но за последние три года курс страны изменился настолько, что в Брюсселе не готовы рассматривать ее заявку всерьез.

Для получения членства государства-кандидаты должны пройти переговоры по 36 главам — это, по сути, все сферы общественной, политической, экономической и финансовой жизни. Лишь когда все недочеты будут устранены, а стандарты приведены в соответствие с европейскими, страна получает «зеленый свет» на вступление.

И пока ситуация в указанных государствах сильно отличается. Самая распространенная проблема — коррупция. ЕС регулярно призывает разобраться с этим вопросом руководство Албании, Молдовы и Украины. Для Кишинева дополнительным вызовом остается Приднестровье, а для Киева — продолжающаяся война, из-за которой перспектива членства в Евросоюзе фактически отложена.

Тем не менее кто-то из кандидатов к 2030 году все же войдет в ЕС. Ведь пятилетний срок обозначен неслучайно: в 2029-м завершатся мандаты главы Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен и Каи Каллас. Обеим важно продемонстрировать конкретный результат, и они вполне могут представить его в виде расширения союза.

О главных препятствиях на пути евроинтеграции, бюрократических барьерах самого ЕС и реальных перспективах каждой страны TRT на русском поговорил с директором Центра европейкой информации Николаем Топорниным.

— Какая из стран имеет стать членом ЕС в ближайшее время?

— Уровень готовности Черногории сегодня составляет около 92–93%. Переговорный процесс может быть завершен к концу 2026 года, то есть фактически через год. После этого страны-члены смогут перейти к обсуждению вопроса о принятии Черногории в состав ЕС.

Конечно, это потребует времени и процедур, но если все пойдет по плану, то уже в 2028 году Брюссель может предложить одобрить вступление.

Глобальных проблем у страны нет. Есть лишь отдельные мелкие вопросы — это урегулирование имущественных споров с Хорватией, оставшиеся после конфликта времен Милошевича.

И есть второй момент — отношения с Сербией. В парламенте Черногории есть несколько пронационалистических партий, выступающих за объединение с Сербией, за некий федеративный союз.

— Какие шансы на вступление у Албании?

— Она на втором месте. Ее готовность оценивается примерно в 82–83%. Основные проблемы — судебная реформа и борьба с коррупцией. Уровень коррупции в стране традиционно высокий, и прежние меры оказались не слишком эффективными.

Брюссель ожидает от Тираны ускорения реформ: судебная система должна стать полностью независимой от исполнительной власти, а антикоррупционные меры — действенными. По прогнозам, Албания сможет завершить эту работу к 2028 году, то есть вскоре после Черногории. А к 2030 году уже получить членство.

— А какие перспективы у Украины и Молдовы?

—  Им предстоит пройти длинный путь. У обеих есть структурные проблемы: коррупция, независимость судебной системы, права и свободы граждан, политический плюрализм. Я не говорю про вопросы экономики, где тоже предстоит массовое преобразование. Работы непочатый край.

Поэтому они находятся только в начале пути. Переговорный процесс с Украиной пока не открыт, Венгрия его блокирует. С Молдовой Брюссель готов стартовать, но хотел бы, чтобы обе страны шли синхронно.

При этом проблем с Молдовой особых нет: проевропейские силы выиграли выборы, и ближайшие годы Кишинев будет уверенно двигаться в европейском направлении.

— Может ли быть препятствием для их вступления территориальные споры?

— У Молдовы остаются вопросы по Приднестровью. Но там история интересная, поскольку в Тирасполе говорят: «Мы тоже хотим в ЕС».

Но пока это не вопрос первостепенной важности. Например, у Грузии тоже остались спорные территории — Абхазия и Южная Осетия. Но это не помешало ей получить статус кандидата.

Поэтому территориальные вопросы предстоит решать, но в Брюсселе оставляют его за скобками.  Подобные споры будут урегулироваться уже после решения основных реформ. Тоже самое касается и Украины.

— Когда они реально могут присоединиться к ЕС?

— Если судить по примеру Черногории, которая идет к вступлению уже 16 лет, то Молдове и Украине потребуется не меньше пятнадцати. Реально — это перспектива за 2040 годом. Это в том случае, если все будет проходить в рамках Лиссабонского процесса и с выполнением европейских стандартов, принятых в Копенгагене.Но если вопрос будет политизирован и в Брюсселе посчитают это целесообразным, то процесс могут и ускорить.

— Удастся ли Украине преодолеть препятствие в виде Венгрии?

— При нынешнем руководстве в Будапеште Украине фактически не светит членство в ЕС — об этом уже не раз говорилось. Пока Киев не проведет реформы, прежде всего в части соблюдения прав венгерского меньшинства, рассчитывать на продвижение в переговорах не приходится. Именно Венгрия до сих пор блокирует открытие переговорного процесса по всем 36 кластерам.

Но понятно, что ни Орбан, ни Зеленский не будут у власти вечно — к 2030-му ситуация может измениться. Но на данный момент для Украины существует реальный барьер в лице Венгрии, и в Киеве пока не знают, как его обойти.

— Может ли Брюссель обойти вето Будапешта?

—  В обозримом будущем изменения механизма голосования, отказ от принципа консенсуса или лишение кого-то права голоса — невозможны.

Чтобы такое случилось, нарушения со стороны государства должны быть совершенно чудовищными, если не сказать фашистского толка. Венгрии до этого далеко: она старается соблюдать общие стандарты, просто отношения с Украиной у нее не сложились. Но за это права голоса не лишают.