Официальные данные, полученные через израильский закон о свободе информации, показывают: более 50 тысяч военнослужащих армии Израиля имеют иностранное гражданство. Около пяти тысяч — обладатели российских паспортов. Это не символическая цифра, а масштабное присутствие.

Речь идет о репатриантах, двойных гражданах, добровольцах и резервистах, связанных с Россией, которые участвовали в войнах Израиля — от ранних конфликтов до операций последних лет, включая израильскую агрессию против Газы, начавшуюся 7 октября 2023 года.

Россияне в армии Израиля и ярые сторонники в тылу

Армия Израиля сообщила, что 50 632 ее военнослужащих имеют иностранное гражданство, 5 067 из них — обладатели российских паспортов.

Это означает: тысячи людей, связанных с Россией, участвуют в израильских военных операциях, все чаще квалифицируемых как преступления — как репатрианты, двойные граждане или наемники.

История участия людей с российскими корнями в армии Израиля уходит к истокам государства.

Среди отличившихся в прошлом своими военными преступлениями в рядах израильской армии выходцев с постсоветского пространства можно выделить несколько наиболее одиозных и видных.

Ариэль Шарон (при рождении Шейнерман, его предки происходили из Российской империи) - генерал, министр обороны, премьер-министр. Участвовал в войнах 1956, 1967, 1973 и вторжении в Ливан (1982). Его имя неразрывно связано с одной из самых кровавых страниц ближневосточной истории — событиями в лагерях Сабра и Шатила в 1982 году, когда союзные Израилю фалангисты убили сотни, а по некоторым оценкам — до 3,5 тысяч мирных жителей.

В том же контексте фигурировал начальник Генштаба армии Израиля во время вторжения в Ливан Рафаэль Эйтан (сын прибывших из России в 1904 году Элиягу и Мириам Каминских), подвергшийся официальной критике за непринятие мер по предотвращению резни, но не признала лично ответственным в уголовном смысле.

Семья Адам (выходцы из семьи горских евреев, родом из Дербента, Дагестан): Йекутиэль Адам — генерал, заместитель начальника Генштаба, погиб в Ливане. Уди Адам — командующий Северным округом во время войны 2006 года, подвергался критике за военные преступления.

23 декабря 2023 года Х / warfareanalysis опубликовал видео, где один из украинских наемников, воюющих на стороне израильской армии в Газе, нарисовал на школьной доске в блокадном секторе украинский флаг и написал фразу: «Моя мать, я воюю в Газе». Ранее в том же месяце СМИ сообщали об убийстве 7 украинских наемников в засаде, устроенной бригадами «Аль-Кассам».

14 ноября 2024 года X / trackingisrael установил имя израильского резервиста российского происхождения Итая Берензона, военнослужащего 424-го пехотного батальона «Шакед» бригады «Гивати» во время геноцида в Газе.

В феврале 2025 года Хамас произвели с Израилем обмен заложниками. В их числе был 29-летний россиянин Александр Труфанов, работавший на технологические компании, сотрудничающие с армией Израиля.

Среди выходцев с территории бывшей Российской империи и СССР: основатель ревизионистского сионизма и идеолог жесткой линии оккупации и апартеида уроженец Одессы Владимир Жаботинский, уроженка Киева, премьер Израиля во время войны Судного дня 1973 года Голден Меир, уроженец Кишенева, один из самых жестоких израильских политиков Авигдор Либерман.

Среди общественников можно упомянуть мимикрирующие под уважаемых правозащитников, изобличающих преступления и нарушения международного права государственными акторами в России, но обеляющие военные преступления Израиля - соучредитель Московской Хельсинской группы Натан Щаранский, отрицавший апартеид в Израиле и председатель правозащитного центра «Мемориал» Александр Черкасов, отрицающий многочисленные жертвы среди мирного населения и израильскую политику геноцида и голодомора в Газе, и многие другие.

Ответственность без приговора: от Шарона до Газы

Государственная комиссия Израиля Кахана признала в 1983 году, что Шарон несет персональную косвенную ответственность за непринятие мер по предотвращению резни, и рекомендовала его отставку с поста министра обороны. Международного приговора не последовало, а попытка возбудить дело в Бельгии завершилась закрытием после изменения закона об универсальной юрисдикции под давлением произраильских сил.

Подобные истории показывают: даже в случаях, где государственные комиссии фиксируют ответственность командования, уголовные приговоры редки, а граница между политической, военной и уголовной ответственностью остается предметом споров.

После начала войны в Газе правозащитные организации и юристы в Европе вновь активизировали попытки преследования военнослужащих с двойным гражданством, включая иностранных добровольцев. Жалобы, поданные по принципу универсальной юрисдикции, касаются предполагаемых военных преступлений, преступлений против человечности и действий против гражданского населения.

Международные правозащитные организации, включая Amnesty International и Human Rights Watch, заявляли, что действия армии Израиля подпадают под признаки военных преступлений и несоразмерного применения силы, а эксперты по международному праву квалифицируют множественные эпизоды как преступления против человечности.

В Международных судах ведутся дела о геноциде против Израиля, выданы ордера на арест премьера Нетаньяху, экс-министра обороны Галанта.

Однако история подобных дел показывает повторяющийся сценарий. Попытки судебного преследования сталкиваются с процедурными барьерами: иммунитетом действующих должностных лиц, отсутствием юрисдикции, прокурорскими фильтрами, а иногда — изменениями законодательства под давлением и шантажом со стороны США.

Бельгия, некогда имевшая один из самых широких законов об универсальной юрисдикции, после дипломатического кризиса в связи с попыткой уголовного преследования Ариэля Шарона резко сузила его в 2003 году, введя требования связи с государством. Вслед за этим дело в отношении Шарона был закрыто. Беспрецедентное давление на страну оказывали США и Израиль, угрожая переносом штаб-квартиры НАТО из Брюсселя.

Аналогичные ограничения позже появились в Испании, где универсальная юрисдикция была существенно урезана, и в Великобритании, где право выдачи ордеров на арест иностранных чиновников было передано государственному прокурору.

Правовой итог этих реформ — значительное сокращение возможностей возбуждать дела против иностранных высокопоставленных лиц, даже при наличии обвинений в тяжких международных преступлениях.

На этом фоне возникает и другой вопрос — правовой статус иностранных граждан, включая россиян, служащих в армии Израиля.

На языке права

Согласно российскому законодательству, факт службы сам по себе не является автоматическим преступлением. Однако риски возникают в ряде случаев.

Так действия россиян в военных действиях Израиля в Газе или Ливане вполне могут квалифицироваться, как «наемничество» (ст. 359 УК РФ) — если доказана корыстная мотивация и иные признаки; «участие в незаконном вооруженном формировании» (ст. 208 УК РФ) — обычно не применяется к регулярной армии иностранного государства; экстерриториальная ответственность — за конкретные международные преступления.

Ответственность может наступать не за службу как таковую, а за конкретные действия, если они квалифицируются как преступления, говорят юристы.

Международное право рассматривает вопросы индивидуальной ответственности. И здесь национальность не освобождает от ответственности за военные преступления, преступления против человечности. Возможными механизмами для привлечения виновных в таких преступлениях лиц могут выступать Международный уголовный суд, универсальная юрисдикция национальных судов, специальные расследования.

Однако практическая реализация этих механизмов часто зависит от политико-правовых факторов.

История участия иностранцев, включая обладателей российских паспортов, в армии Израиля показывает сложное переплетение войны, права и политики. Обвинения в военных преступлениях регулярно возникают, но их юридический исход часто определяется не только доказательствами, но и пределами международной юрисдикции, дипломатическим давлением и изменениями национальных законов.

Однако сам по себе факт службы тысяч граждан России в армии иностранного государства практически не обсуждается в российской публичной сфере. Медийное поле, формируемое значительной частью русскоязычной оппозиции в эмиграции, продвигает односторонние нарративы освещения войны в Газе.

Между историей и политикой

Российско-израильский писатель, политолог и публицист Исраэль Шамир в комментарии «TRT на русском» заявляет, что участие иностранных граждан, включая выходцев из России, в армии Израиля связано с историей формирования самого израильского общества.

«В Израиле все, кто там живет, — эмигранты из разных стран. Россия когда-то была местом, где жило большинство евреев мира, поэтому неудивительно, что многие выходцы из России оказались в Израиле. И, кстати, по-моему, не россияне первые — американцев в израильской армии больше всего», — сказал Шамир.

Говоря о различии международной реакции на участие иностранных граждан в войнах, он отмечает, что подобные случаи оцениваются неравномерно.

«Думаю, на Западе привыкли к тому, что Израиль и евреи вот такие. Привыкли — и это их уже не беспокоит», — отметил собеседник.

Безуспешные попытки международного преследования израильских военных и политиков Шамир связывает с устройством международной системы.

«Это вопрос того, как все устроено. Евреи на Западе находятся на самой верхушке пищевой цепочки, потому что в их руках и деньги, и пресса. Американская политика во многом определяется этим. С этим можно спорить, но большого проку не будет», — заявил он.

По его мнению, в российском медиапространстве тема участия россиян в армии Израиля практически не поднимается.

«Во многом это связано с тем, что журналисты и редакторы либо произраильские, либо просто евреи… Я восхищаюсь тому, что Россия послала свой военно-морской флот на маневры вместе с иранцами, это уже большое дело. А чтобы она могла оспаривать израильскую гегемонию [в медиа] — это пока ни одна страна не может сделать, ни европейские страны, ни США», — сказал Шамир, добавив, что это и определяет нарративы российской медиаповестки.

Он считает, что государствам следовало бы реагировать на участие их граждан в военных преступлениях при наличии таких фактов.

«Если бы стали известны имена конкретных людей и конкретные преступления, Россия могла бы обратить на это внимание. Но проблема в том, что никто этого не делает — ни Америка, ни Англия, ни Франция. Французов в израильской армии много, и французы любят судиться, но претензий нет. А бороться надо было бы. Двойное гражданство — к этому привыкли, но двойная присяга — это уже другой вопрос», — сказал он.

Комментируя влияние произраильских организаций, Шамир заявил, что в России нет структуры, сопоставимой с американским AIPAC.

«Нет, слава Богу, такой структуры, как AIPAC, в России нет. Иногда говорят о влиянии духовенства, условно говоря, Хабада, но я бы не сказал, что у них есть какое-то серьезное влияние внутри страны… Влияние евреев в России было очень большим еще с дореволюционных времен, и после революции тоже, а после свержения советской власти тем больше. Сейчас оно ослабло, но ощущается во многих [сферах]», — отметил он.

Оценивая влияние на внутреннюю и внешнюю политику страны таких организаций как Российский еврейский конгресс и религиозных деятелей, как раввин Берл Лазар, Шамир обратил внимание, что иудейская религиозная структура не унифицирована, как другие, а влияние всех этих структур часто преувеличено.

«В России много раввинов, а у евреев вообще нет такой структуры, как главный раввин, таких просто нет. Любой раввин может сказать, что он самый главный, тут нет чего-то особенного. Я вообще не люблю хабадовские структуры, в этом смысле это совершенно ужасная организация, у которой все недостатки, как еврейские, так и не еврейские, но тем не менее не хочу их как-то особенно преувеличивать... Никакого формального влияния у них ни на что нет», - сказал Шамир.

Говоря о взглядах русскоязычных евреев на израильско-палестинский конфликт, Шамир подчеркивает, что единой позиции не существует.

«Есть и те, кто поддерживает Израиль, и те, кто не поддерживает. В Израиле происходят очень бурные процессы. Детей выходцев из России преследуют в школах, доходило до избиений. Русские евреи не вписались в израильский социум, который очень фрагментирован. Если дети не вписываются, то и родители тоже. Происходит социальная неадаптация», — заключил Шамир.

Закон один для всех?

Руководитель Центра стратегических исследований религии и политики современного мира, тележурналист Максим Шевченко в комментарии «TRT на русском» заявил, что вопрос участия граждан России в боевых действиях за рубежом должен оцениваться прежде всего с точки зрения российского законодательства, а не политических симпатий или общественных дискуссий.

«Важнее, что по этому поводу говорят российские законы, которые квалифицируют участие граждан России в военных структурах, тем более в боевых действиях на стороне другого государства, связанного с членами НАТО, имеющего стратегические партнерские отношения и военный союз с государствами, вводящими санкции против Российской Федерации, поставляющими оружие против нее и участвующими в диверсионных ударах по ее территории. Израиль — их союзник. Служба и участие в боевых действиях в израильской армии для граждан России, на мой взгляд, — это тема, которая должна квалифицироваться органами юстиции, а не только журналистами. Иначе получается, что для кого-то это нельзя, а для кого-то можно. Тогда пусть разъяснят, кому можно, в каких государствах россияне, имея двойное гражданство, могут участвовать в боевых действиях и получать за это зарплату. Получение зарплаты — это фактически наемничество. Поэтому вопрос, конечно, к российскому государству и к оценке этой информации. Хотелось бы, чтобы власти высказались по этому поводу», - заявил Шевченко.

Он также отметил, что закон формально трактует участие граждан России в вооруженных формированиях других государств без специального разрешения как нарушение, однако на практике остаются вопросы, требующие официальных разъяснений.

«Закон есть закон. Он однозначно трактует участие в боевых действиях без специального разрешения, без санкции российского государства, в военизированных силах другого государства — признанного или непризнанного. Кто-то признает какие-то государства, кто-то нет, существуют разные движения, в том числе повстанческие. Я, например, считаю ЦАХАЛ и Израиль террористической организацией. Кто-то так не считает — это сейчас не имеет значения, это теория. Практика же требует разъяснения: в каких государствах российские граждане могут носить военную форму и участвовать в боевых действиях, а в каких — нет. Могут ли, например, граждане России участвовать в действиях американской армии, имея двойное гражданство или грин-карту? Это преступление или нет?», - отметил собеседник, добавив, что «эта ситуация требует ответов».

Комментируя различия в общественной реакции, Шевченко заявил, что тема участия россиян в армии Израиля, по его мнению, остается на периферии публичной повестки.

«Если президент России принимает уважаемого раввина Берла Лазара — мы его уважаем, я знаю его лично, это верующий еврей, духовный человек, — а Берл Лазар приезжает в Газу в военной форме и благословляет солдат ЦАХАЛ на войну, то, вероятно, между этими событиями есть определенная связь», - сказал тележурналист.

Шевченко также указал на роль российских либеральных медиа в продвижении израильских нарративов, объясняя этим отсутствие общественного внимания к теме участия российских граждан в войне в Газе. «Это, по сути, сионистская информационная шайка. Назовем вещи своими именами. Другого определения для этих людей у меня нет», - сказал собеседник.

При этом Шевченко подчеркнул, что нельзя рассматривать народы как единое целое и приписывать им единую позицию в вопросе поддержки государства Израиль.

«Я не объединяю людей в массу. С каждым человеком нужно говорить индивидуально. Кто-то поддерживает [Израиль], кто-то не поддерживает, кто-то боится заявить о своих взглядах, потому что это непросто в нынешней ситуации. Человека могут подвергнуть серьезному давлению и обструкции. Поэтому я бы не оперировал такими обобщениями — ни в отношении евреев, ни в отношении других народов. Это огромные массы людей с разными взглядами. Далеко не все евреи и не все русскоязычные, ассоциирующие себя с русской культурой и постсоветским прошлым, поддерживают Израиль и его действия. Кто-то может поддерживать Израиль, но не поддерживать войну в Газе. Поэтому я призываю людей доброй воли не смешивать всех в одну массу, иначе мы будем играть на руку антисемитизму — грубой и ложной идеологии, которая как раз и строится на подобных обобщениях», - убежден Шевченко.

Он добавил, что, по его мнению, в Израиле также существует значительная часть общества, выступающая против войны.

«Я бы не стал «красить всех израильтян в черный цвет». Там много людей, которые не виноваты, что родились и живут там. Многие хотят прекращения этого кошмара — так же, как и палестинцы, как и все мы. Поэтому есть ощущение, что кто-то этому препятствует. Многие говорят о необходимости расследования действий Нетаньяху и его окружения. На этом фоне разговоры о том, кто плохой, кто хороший, и что думают те или иные СМИ, вторичны. Речь идет о мире между монотеистическими религиями — иудаизмом, исламом, христианством — и о мире между людьми, которые их представляют. Это гораздо важнее любых информационных споров», - считает эксперт.

В историческом контексте Шевченко отметил, что трагедия еврейского народа и события XX века способствовали формированию нынешней реальности на Ближнем Востоке.

«Евреям тяжело жилось в Европе и в Российской империи, их права были ограничены. Многие стремились уехать — кто-то уехал, кто-то остался. Это описано, например, у Шолом-Алейхема в романе «Блуждающие звезды». Трагедия Холокоста во время Второй мировой войны, когда нацисты уничтожали евреев только за принадлежность к народу, во многом объясняет стремление людей искать безопасное место. Во многом это не вина самих евреев, а результат решений британских и американских элит относительно судьбы Палестины. Именно они сформировали ту конфигурацию конфликта, которую мы наблюдаем», - отмечает собеседник.

Шевченко выразил скепсис относительно перспективы объективного рассмотрения дел против израильского руководства.

«США не признают юрисдикцию Международного суда, и пока Израиль остается их союзником, объективное рассмотрение подобных дел маловероятно. Я не верю, что какой-либо политический суд сможет объективно рассмотреть все это. А вот суд истории, который неизбежно проявляется, — безусловно. При нашей жизни или после нее», - заключил Максим Шевченко.

Факт службы тысяч граждан России в армии иностранного государства — это не просто статистика, а правовой и политический вызов. Международное право говорит об индивидуальной ответственности, национальное — о возможной квалификации действий. Однако практика показывает: между нормой и ее применением лежит зона политического усмотрения, где решения принимаются не только по закону.