Визит президента РФ Владимира Путина в Пекин 20 мая должен был продемонстрировать прочность российско-китайского партнерства на фоне конфликта с Западом. 

Но Путин уехал из КНР без каких-либо значительных соглашений — стороны так и не договорились о строительстве газопровода «‎Сила Сибири-2»‎. Фактически председатель КНР Си Цзиньпин повторил с российским лидером ту же тактику, что и неделей ранее с президентом США Дональдом Трампом. Тот так же уехал из Пекина без значительного прорыва по тарифным переговорам, а также не смог добиться от КНР более внятной позиции по блокаде Ормузского пролива. 

Где Китай имеет больше всего влияния на Россию? 

Именно история вокруг «Силы Сибири — 2» сегодня лучше всего показывает, как меняются отношения Москвы и Пекина, пишет глава берлинского Центра Карнеги Александр Габуев. 

«Сила Сибири — 2» должна ежегодно поставлять в Китай 50 млрд кубометров газа с месторождений Западной Сибири, ранее ориентированных на Европу. Проект, который российские СМИ позиционировали как один из главных козырей пекинских переговоров, китайская сторона вообще никак не прокомментировала. 

Российские чиновники, в свою очередь, выступали с противоречивыми заявлениями. Вице-премьер Александр Новак говорил о «существенном прогрессе», тогда как пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков признал, что сроки реализации проекта до сих пор не согласованы.

«Газпром» поставляет газ в Китай в рамках 30-летнего контракта (истекает в 2049 году). В 2025 году экспорт российского газа в КНР вырос примерно на 25% и достиг 38,8 млрд кубометров. Во время визита Путина в сентябре прошлого года Пекин и Москва договорились увеличить поставки еще на 6 млрд кубометров — до 44 млрд кубометров в год.

Китай также обещает с 2027 года начать закупать газ по трубопроводу с Сахалина — речь идет еще о 12 млрд кубометров.

В сумме Россия будет поставлять в КНР около 60 млрд кубометров газа в год. Но это все равно в три раза меньше, чем довоенные поставки РФ в Европу — 177 млрд кубометров.

«‎Сила Сибири-2»‎ помогла бы России нарастить поставки газа в КНР еще на 50 млрд кубометров (суммарно получается около 110 млрд кубометров). Однако Пекин пока тянет время, поскольку во многом теперь именно Китай определяет, какие российские проекты ему нужны и на каких условиях.

Москва рассчитывала, что война вокруг Ирана и риски блокировки Ормузского пролива подтолкнут Китай к ускоренному запуску нового сухопутного маршрута поставок газа. Однако КНР не стала торопиться.

Причина в том, что Китай за последние двадцать лет радикально изменил собственную энергетику, отмечает Габуев. Пока Россия пыталась договориться о «Силе Сибири — 2», Китай строил терминалы СПГ, атомные станции, гидроэлектростанции и масштабировал возобновляемую энергетику.

Сегодня Пекин уже получает российский газ по «Силе Сибири — 1», развивает новые маршруты поставок из Катара и Австралии и одновременно снижает зависимость от ископаемого топлива.

В результате Россия все сильнее нуждается в китайском рынке, тогда как Китай может позволить себе выбирать.

Москва же выбирать фактически не может. После разрыва с Европой Россия оказалась вынуждена переориентировать экспорт сырья на Китай и Индию. Но в ноябре 2025 года США усилили давление на Нью-Дели и заставили страну фактически отказаться от импорта российской нефти.

В марте, на фоне блокады Ормузского пролива и ослабления санкций со стороны США,  Индия восстановила закупки сырья из РФ. Однако неизвестно, будет ли это сотрудничество долгосрочным — не прекратит ли Нью-Дели импортировать российскую нефть, если Вашингтон восстановит санкции.

В начале 2025 года дисконт на российскую нефть Urals для Китая составлял порядка 3% от рыночной стоимости. Однако к концу года, на фоне отказа Индии, дисконт вырос до 8,3%. 

Что происходит в торговле?  

После начала конфликта России и Украины Китай стал главным торговым партнером Москвы. По данным китайской таможни, только за первые четыре месяца 2026 года двусторонняя торговля выросла еще на 20% и достигла $85 млрд. В 2025 году товарооборот между странами обновил рекорд, превысив $245 млрд.

Примечательно, что РФ торгует в плюсе: в прошлом году российский экспорт в КНР превысил китайский импорт на $21,5 млрд. Такой же тренд сохраняется и в текущем году: в январе-марте 2026 года китайский экспорт в Россию составил $27,66 млрд, в то время как российский экспорт в КНР достиг $33,6 млрд. Общий профицит Москвы за первые три месяца года — $5,93 млрд. 

Но если посмотреть на специфику торговли, то видно, что основа российского экспорта — сырье (нефть, газ, керосин), которые Китай закупает с существенными скидками. В обратную сторону идет поток наукоемких товаров с высокой добавленной стоимостью: китайская электроника, автомобили, товары двойного назначения, необходимые российской «военке‎»‎ в условиях санкций.

Из 42 соглашений, которые Путин подписал в Пекине, большая часть была посвящена сотрудничеству в научной и университетской сферах. Торговых соглашений было меньше, однако среди них были важные. 

Так, заявление Си и Путина о том, что все взаимные расчеты уже проводятся в рублях и юанях, а сама система торговли стала «защищенной от внешнего влияния», привело к самому резкому укреплению российской валюты за последние три года. По данным Московской биржи, в 20-х числах мая рубль укрепился на 1,6% — до 10,45 по отношению к юаню. С апреля рубль вырос аж на 12% по отношению к доллару и на 11% по отношению к юаню.

Зачем Китаю Арктика? 

Китай еще в 2018 году официально закрепил за собой статус «приарктического государства» и считает север стратегическим регионом. Чтобы и дальше пользоваться расположением Пекина, Москве, похоже, придется допустить Китай к своим арктическим проектам, отмечает China Research Center. 

Китайские компании уже владеют порядка 20% акций терминала Арктик СПГ-2, около 30% акций Ямал СПГ, а также подключились к разработке крупнейшего месторождения лития в РФ — Колмозерского в Мурманской области. 

После ухудшения отношений США с Китаем Пекин также стремится снизить зависимость от маршрутов, которые потенциально могут контролироваться американским флотом или соседними государствами. Речь идет не только об Ормузском проливе, но и о Малаккском проливе между Индонезией и Малайзией. Через него проходит до 22% всей мировой торговли, этот пролив называют «‎самым узким горлышком»‎ китайской экономики. 

В связи с усилением присутствия США на Ближнем Востоке у Китая есть все основания искать другие направления для диверсификации своих источников энергоресурсов. И Россия — это естественный приоритетный вариант, учитывая широкое стратегическое сотрудничество между двумя странами, заявил TRT на русском научный сотрудник Глобального китайского центра Атлантического совета Вэнь-Ти Сун.

На этом фоне Северный морской путь вдоль российского побережья выглядит как реальная альтернатива. Маршрут позволяет на 12-14 дней сократить время в пути между Китаем и Северной Европой по сравнению с традиционным путем через Суэцкий канал. Новая эскалация вокруг Ирана дополнительно усиливает интерес Китая к арктическому маршруту, заявил TRT на русском политолог Роланд Биджамов. 

Китай остается крупнейшим импортером энергоресурсов из Басрийского залива — Пекин закупает более 40% всей своей нефти из этого региона. Любая угроза блокировки маршрута автоматически создает риски для китайской экономики. Потому СМП становится для Пекина не просто коммерческим проектом, а частью стратегии диверсификации, уточнил эксперт. 

«Версия о том, что Китай может снизить зависимость через развитие Северного морского пути, имеет место быть. При этом Китай смотрит на перспективу и будет развивать свое участие в арктических проектах вне зависимости от того, как будет складываться ситуация в районе Залива», — считает политолог.

Как пишет The China Wire, после саммита Путина и Си все более очевидной становится логика возможного «обмена». Энергетические уступки Москвы в переговорах с Пекином могут сопровождаться расширением доступа Китая к российскому северу — уже не только как инвестора, но как долгосрочного участника и «‎старшего партнера»‎. 

Для России это принципиальный сдвиг, указывают авторы издания. Арктика традиционно воспринималась как пространство суверенного контроля, а Северный морской путь — как национальная транспортная артерия. Однако сочетание санкционного давления и растущей зависимости от Пекина постепенно сужает возможности Москвы сохранять прежний уровень автономии, заключает The China Wire.

В итоге складывается новая конфигурация: Китай получает доступ к ресурсам, инфраструктуре и логистике Арктики, а Россия — критически важный рынок для сбыта своего газа и инвестиции. Однако ключевое слово все равно остается за Пекином, который пока так и не подписал соглашение о строительстве «‎Силы Сибири-2». ‎Чем дольше сохраняется нынешняя конфронтация России с Западом, то есть чем дольше у Москвы нет альтернативных покупателей газа, кроме Пекина, — тем больше у КНР возможностей постепенно превращать «‎русский север»‎ в зону китайского экономического влияния.