Зачем Си Цзиньпин объявил войну «винтовке»?

Винтовка рождает власть.

Мао Цзэдун

Друг детства

В январе 2012 года новоизбранный генеральный секретарь ЦК Компартии Китая Си Цзиньпин неожиданно для всех лег в больницу. Официальная версия — плановое обследование. Неофициальная — куда интереснее. По сведениям людей, близких к тогдашнему руководству КПК, Си использовал эти две недели для того, чтобы в тишине больничной палаты, вдали от лишних глаз, выстраивать свою базу поддержки. Среди примерно сотни гостей, посетивших его, особого внимания удостоился один — профессиональный военный по имени Чжан Юся.

Их отцы сражались бок о бок в гражданской войне. Сами они знали друг друга с детства. Чжан помог Си укрепиться в военной верхушке в самый решающий момент. Взамен он получил почти все: статус второго человека в Центральном военном совете, пост, который в Китае означает реальный контроль над вооруженными силами страны с полуторамиллиардным населением.

В январе 2026 года Чжан Юся был задержан.

Официальная формулировка — «серьезные нарушения дисциплины и закона». На языке Компартии это означает коррупцию. Но реальные обвинения, выплеснувшиеся в пекинскую прессу, звучали иначе: подрыв боеспособности армии, нарушение верности «системе ответственности председателя». А в западных СМИ появились и вовсе сенсационные утечки — якобы с закрытого брифинга для высшего командования: Чжан передавал ЦРУ секреты китайской ядерной программы.

Арест старого друга стал кульминацией — но никак не началом.

Цифры, которые не сходятся

В конце января 2026 года Центр стратегических и международных исследований (CSIS) опубликовал доклад, который произвел эффект разорвавшейся бомбы в экспертном сообществе. Его авторы — ведущие американские синологи из MIT, Brookings Institution, Национального университета обороны — потратили месяцы на составление базы данных, которую сами называют «беспрецедентной».

Официальная цифра, которую признает Пекин, — 36 генералов и генерал-лейтенантов, официально уволенных или исключенных из партии с 2022 года. Цифра CSIS — 101 офицер высшего звена, либо официально отстраненный, либо «исчезнувший»: переставший появляться на совещаниях, пропавший из пресс-релизов, выпавший из публичного пространства без объяснений.

Разрыв между официальным и реальным — почти троекратный.

Но даже не сами цифры поражают аналитиков, а то, что за ними стоит. Профессор MIT Тейлор Фрейвел подсчитал: из примерно 176 высших командных должностей в НОАК чистки затронули около 52 процентов. Это значит, что каждая вторая ключевая позиция в китайской армии либо сменила владельца, либо пустует.

Из семи членов Центрального военного совета — высшего органа военного управления страны — на свободе остались двое. Сам Си и один из его заместителей, в чьи обязанности входит... надзор за теми самыми чистками.

Иными словами, структура, которая должна принимать решения о войне и мире, сегодня фактически не функционирует.

Мао был прав?

Чтобы понять происходящее, нужно на секунду вернуться к основателю КНР.

«Винтовка рождает власть» — эту фразу Мао Цзэдуна знают все. Но у нее есть продолжение, которое цитируют реже: «Наш принцип — партия командует винтовкой; совершенно недопустимо, чтобы винтовка командовала партией».

В соответствии с этой логикой НОАК считается не армией Китая, а армией Коммунистической партии. «Винтовкой» командует генеральный секретарь ЦК в качестве председателя ЦВС. Рядовые члены этого совета по статусу выше министра обороны. По сути, это теневое политбюро — но в военной плоскости.

Вопрос в том, когда «винтовка» начинает жить по собственным законам. Именно это, судя по всему, и произошло с НОАК в годы, предшествовавшие приходу Си к власти.

Американский политолог Джон Калвер, работающий в Brookings Institution, описывает ситуацию, с которой Си столкнулся, когда в 2010 году вошел в состав ЦВС: армия, в которую были закачаны сотни миллиардов долларов на модернизацию, постепенно становилась все более автономной от партийного руководства. Деньги текли рекой — и оседали в карманах генералитета. Коррупция приобрела системный характер. Дошло до того, что в баки стратегических ракет, по имеющимся данным, заливали воду, разворовывая средства, выделенные на штатное горючее.

Первую волну чисток Си запустил сразу после прихода к власти — под лозунгом борьбы с коррупцией. Тогда полетели головы региональных воротил и руководства спецслужб. Казалось, этим все и ограничится.

Но потом что-то изменилось

Урок из России

Летом 2023 года колонна вооруженных бойцов под командованием Евгения Пригожина двинулась по российским дорогам в сторону Москвы. Мятеж длился меньше суток, закончился переговорами — и, два месяца спустя, гибелью самого Пригожина в авиакатастрофе. Но последствия этого эпизода оказались куда глубже, чем принято думать.

По данным The Wall Street Journal, именно бунт Пригожина стал для Си Цзиньпина личным сигналом тревоги. Источники, близкие к руководству КПК, говорят: российский опыт показал китайским элитам, что самый близкий к лидеру человек может в один момент стать экзистенциальной угрозой. И что никакие многомиллиардные инвестиции в военную технику не гарантируют политической лояльности.

Этот вывод совпал с другим беспокойством Си: неспособность России быстро победить Украину, несмотря на огромные расходы на оборону, поставила под сомнение саму модель военного строительства. Деньги есть, техника есть — а воевать толком не умеют. Коррупция разъела не только финансы, но и боеспособность.

Вопрос — не риторический — звучал так: не то же самое ли происходит с НОАК?

Ответ, судя по всему, оказался утвердительным. И Си принялся за армию с утроенной энергией.

Впрочем, американские аналитики призывают к осторожности. Фактор Пригожина — удобное объяснение, которое хорошо укладывается в нарратив. Но у Си было достаточно собственных, внутрикитайских поводов: накопившийся компромат, фракционная грызня в командовании, подозрения в утечках. Восстание Пригожина могло ускорить уже запущенный процесс — но вряд ли его породило.

Анатомия чистки

Масштаб происходящего лучше всего виден в конкретных именах и должностях.

Генерал Хэ Вэйдун — считался личным выдвиженцем Си, стремительно поднялся до членства в Политбюро, возглавил Восточную зону боевого командования, нацеленную против Тайваня. В марте 2025 года перестал появляться на публике.

Генерал Лю Чжэньли — начальник Объединенного штаба НОАК, то есть фактически начальник Генерального штаба. Задержан вместе с Чжан Юся в январе.

Девять высших военных были исключены из партии одновременно осенью прошлого года — крупнейшая публичная карательная акция против генералитета со времен культурной революции Мао. В их числе — политкомиссары сухопутных сил и ВМС, бывшие командующие ракетными войсками. Все они были выходцами из так называемой «Фуцзяньской клики» — офицерами, чьи карьеры расцвели в провинции Фуцзянь в те годы, когда ее партийную организацию возглавлял сам Си. Клика была его опорой — и была им же уничтожена.

За три года чистки прошли через командование каждого рода войск: армии, флота, ВВС и ракетных сил. Затронуты все пять региональных командований. Из 44 офицеров НОАК, избранных в состав ЦК Компартии в 2022 году, по данным CSIS, от 16 до 37 человек уже выбыли — это до 84 процентов всего военного представительства в высшем партийном органе страны.

Профессор Томас Кристенсен из Колумбийского университета пишет прямо: обвинение в коррупции, которое Пекин предъявляет уволенным, — красная селедка. Вся НОАК коррумпирована сверху донизу, и тот, кто добрался до вершины, так или иначе был частью этой системы. Коррупция — удобный предлог, не требующий объяснений. Настоящая причина — политическая.

Парадокс чистки

Здесь и заключается главный парадокс всей истории.

Си Цзиньпин чистит армию ради двух целей, которые находятся в постоянном противоречии друг с другом. Первая — политическая лояльность: армия должна быть безоговорочно предана лично ему. Вторая — боеспособность: армия должна быть готова победить в реальной войне, прежде всего — в возможной операции против Тайваня.

Проблема в том, что эти цели подрывают друг друга.

Офицер, который слишком хорошо справляется со своей работой, накапливает влияние, связи, репутацию — и тем самым становится потенциальной угрозой. Офицер, который ценит свою жизнь и карьеру, не будет докладывать наверх плохие новости — он будет докладывать то, что хочет услышать председатель. Это именно та проблема, которую присутствует в подобных системах в целом: лидер получает отфильтрованную картину мира, а чистки поддерживают страх как заменитель реальной лояльности.

Кристенсен предупреждает: если часть уволенных генералов была арестована именно за то, что реалистично докладывала о неготовности армии к 2027 году — то их преемники усвоят урок. Они будут говорить Си то, что он хочет слышать. А это, в случае реального кризиса вокруг Тайваня, может привести к катастрофической переоценке собственных возможностей — той самой «оптимистической ошибке», которую Кристенсен сравнивает с просчетом Путина перед объявлением «специальной военной операции».

Что будет дальше

Краткосрочный вывод аналитиков CSIS осторожно-оптимистичен для Тайваня и США. Масштабная амфибийная операция против острова — крайне сложное предприятие даже для полностью функционирующей военной машины. Для армии с 52 процентами вакантных или недавно занятых командных должностей — задача на грани невозможного. Исследования показывают: в 2024 году НОАК реагировала на обострения вокруг Тайваня за три-четыре дня. В 2025-м — уже за двенадцать-девятнадцать. Это не случайность.

Но долгосрочный прогноз куда тревожнее.

Новое поколение офицеров, которое придет на смену вычищенным, будет моложе, технически грамотнее, свободнее от груза старых фракционных обязательств. Оно вырастет в стране, где принято считать американскую мощь явлением угасающим, а китайское возвышение — неизбежным. И оно получит в наследство армию, уже оснащенную новейшей техникой: тысячами дронов, дальнобойными ракетами, подводными лодками, по темпам строительства обогнавшими американский флот.

Как пишет Джоэл Вутнов из Национального университета обороны, нынешний хаос может оказаться предвестником куда более боеспособной и политически монолитной армии — только не сейчас, а к концу десятилетия.

Афоризм Мао про «винтовку» Си Цзиньпин явно помнит. Он не хочет, чтобы армия командовала партией. Он хочет, чтобы партия — в лице одного человека — командовала армией абсолютно и безраздельно.

Вопрос в том, не окажется ли цена этого абсолютного контроля слишком высокой — и не только для Китая.