Почему вторжение в Иран может стать для США «вторым Вьетнамом»

На фоне ударов по иранским объектам и резкой эскалации на Ближнем Востоке в международной повестке все чаще звучит вопрос: возможна ли наземная операция против Тегерана. В публичных заявлениях американских и израильских официальных лиц звучит осторожная формула: «таких планов нет, но ничего не исключается».

Однако большинство военных экспертов и аналитических центров считают, что полномасштабное вторжение остается крайне маловероятным сценарием и скорее используется как инструмент давления и психологической войны.

В последние дни напряженность вокруг Ирана резко возросла. США и Израиль нанесли тысячи ударов по иранским объектам, включая военную инфраструктуру и гражданские объекты. Число жертв исчисляется тысячами, а ситуация фактически перешла в фазу прямой военной конфронтации.

При этом западные политики придерживаются двойственной риторики. Белый дом утверждает, что отправка наземных войск в Иран не входит в текущие планы, однако возможность такого сценария не исключается. Израильские официальные лица также говорят о подготовке кампании продолжительностью в несколько недель, но подчеркивают, что развертывание наземных сил маловероятно.

Одновременно СМИ сообщают о контактах США с сепаратистскими структурами в регионе, которые потенциально могли бы сыграть роль сухопутных союзников в случае расширения конфликта. Подобные сообщения усиливают разговоры о том, что война может перейти в новую фазу.

Насколько реалистична наземная операция

Большинство аналитических центров сходятся во мнении, что масштабное вторжение в Иран стало бы одной из самых сложных военных операций современной эпохи.

Иран — одна из крупнейших стран Ближнего Востока с населением около 90 миллионов человек. По оценкам Международного института стратегических исследований (IISS), вооруженные силы страны насчитывают около 610 тысяч действующих военнослужащих и еще около 350 тысяч резервистов, которые могут быть мобилизованы в случае войны.

Помимо регулярной армии существует Революционная гвардия (КСИР) — параллельная военная структура численностью около 190 тысяч человек. КСИР располагает собственными сухопутными войсками, флотом, авиацией и ракетными силами, а также контролирует сеть союзных вооруженных группировок на Ближнем Востоке, включая структуры в Ливане, Сирии, Ираке и Йемене. Это означает, что любой наземный конфликт с Ираном почти неизбежно может перерасти в региональную войну с несколькими фронтами.

Даже без учета союзников Иран входит в число двадцати крупнейших военных держав мира по совокупной военной мощи.

География страны также играет важную роль. Иран обладает сложным горно-пустынным рельефом, протяженными границами и огромной территорией. Для наступающей армии это означает сложную логистику снабжения, уязвимость коммуникаций и необходимость контролировать обширные районы. Военные аналитики отмечают, что подобная операция потребовала бы сотен тысяч военнослужащих, масштабной системы снабжения и длительного военного присутствия.

Почему Иран — не Ирак

В экспертной среде часто проводят исторические параллели с предыдущими войнами США на Ближнем Востоке.

Во время вторжения в Ирак в 2003 году в операции участвовало около 170 тысяч американских военнослужащих на ее пике в 2007 году. При этом население страны составляло около 25 миллионов человек, а территория была значительно меньше.

В Афганистане США после быстрого военного успеха оказались втянуты в двадцатилетний конфликт, несмотря на гораздо более слабую экономику и вооруженные силы противника.

В случае Ирана масштаб потенциальной операции был бы значительно больше: население страны почти в четыре раза превышает население Ирака образца 2003 года, вооруженные силы значительно крупнее, а оборона построена на сочетании регулярной армии, КСИР и асимметрических методов ведения войны. Поэтому многие аналитики считают, что наземная операция против Ирана могла бы стать самой сложной военной кампанией США со времен Второй мировой войны.

Возможные сценарии

Полностью исключить ограниченные формы сухопутных действий нельзя. Среди наиболее обсуждаемых сценариев: операции сил специального назначения для уничтожения отдельных объектов или проведения разведки; ограниченные рейды для захвата стратегических целей; поддержка союзных вооруженных групп на границах Ирана; операции в приграничных районах в случае расширения конфликта.

Такие действия значительно отличаются от полномасштабного вторжения и могут использоваться как дополнение к воздушной кампании.

Эксперты также обращают внимание, что обсуждение возможного вторжения выполняет сразу несколько политических и информационных функций.

Во-первых, это способ усилить давление на руководство Ирана и продемонстрировать готовность к дальнейшей эскалации. Во-вторых, подобная риторика может использоваться для подготовки общественного мнения к возможному расширению конфликта. В-третьих, разговоры о наземной операции становятся частью внутриполитической борьбы, прежде всего в США, где после войн в Ираке и Афганистане эта тема остается крайне чувствительной.

На этот момент нет признаков подготовки масштабной наземной операции против Ирана — таких как переброска крупных контингентов войск, развертывание логистических узлов или военных госпиталей. Однако сама возможность такого сценария активно используется в политической и информационной риторике.

Военный обозреватель «Комсомольской правды», полковник в отставке Виктор Баранец обращает внимание, что даже после масштабных ударов США и Израиля военный потенциал Ирана остается значительным, что серьезно осложняет любые планы возможной наземной операции.

«США и Израиль уже серьезно потрепали Иран — и армию, и КСИР, и ПВО, и флот и авиацию. Но при всем этом боевой потенциал иранцев выбит примерно лишь на 25–30%. Основные силы (люди и «железо») еще сохранены. Да и нельзя забывать, что всех силовиков у Ирана — вкупе почти 600 тысяч человек. Плюс 92-миллионный Иран может поставить под ружье 7–9 миллионов резервистов. И этот фактор может очень сильно повлиять на ход наземной операции американцев», — отметил Баранец.

Эксперт также подчеркивает, что масштаб потенциальной сухопутной кампании потребовал бы огромной группировки и сложной логистики, на подготовку которой могли бы уйти месяцы.

«По расчетам российских специалистов, в таком случае США потребуется (как минимум) 500 тысяч штыков только сухопутных войск. А еще дополнительные самолеты и авианосные ударные группы у берегов Ирана (не меньше 7 или 8 авианосцев) и десятки тысяч тонн грузов ежедневно. Для переброски всего этого в регион даже в спокойный период ушло бы полгода», — считает военный обозреватель.

По словам Баранца, даже при таком масштабе сил наземная операция против Ирана может быстро превратиться в длительный и крайне затратный конфликт.

«Но при любых раскладах получается, что если США не остановятся, их ждет долгая и затяжная война. На месяцы, а то и на годы. С огромными расходами и большими жертвами», — подчеркнул эксперт.

Риторика о наземной войне как элемент давления на Тегеран

Распространение в западном политическом и экспертном дискурсе разговоров о возможной наземной операции против Ирана следует рассматривать прежде всего как элемент стратегического сигналирования и давления на Тегеран, считает политолог, профессор кафедры политической истории Университета Кахраманмараш Тогрул Исмаил.

«Обсуждение наземного сценария в отношении Ирана выполняет прежде всего политико-психологическую функцию. В современной военной стратегии сама возможность расширения конфликта используется как инструмент давления. Подобная риторика формирует у Тегерана ощущение стратегической неопределенности и повышает стоимость дальнейшей эскалации», — рассказал Тогрул Исмаил в комментарии TRT на русском.

По его словам, обсуждение сценария сухопутного вторжения адресовано не только Ирану, но и союзникам Запада на Ближнем Востоке и одновременно является частью внутриполитической дискуссии на Западе.

«Демонстрация готовности к более жестким действиям служит инструментом политической мобилизации коалиции и укрепления доверия со стороны партнеров, прежде всего государств Персидского [Басрийского] залива. Одновременно обсуждение наземной операции является частью внутриполитической дискуссии на Западе. В политических системах демократического типа подобные вопросы неизбежно становятся предметом публичных дебатов - как между различными политическими партиями, так и внутри экспертного сообщества. Таким образом, тема возможной наземной операции выступает также элементом внутренней стратегической коммуникации», — отметил политолог.

Эксперт указал и на серьезные ограничения и риски, связанные с таким сценарием.

«Иран — одно из крупнейших государств Ближнего Востока как по территории, так и по населению. Его военная стратегия опирается на концепцию асимметрического сопротивления, включающую развитую систему ракетных сил, сеть региональных союзников и сложную географию, благоприятную для оборонительных действий. Кроме того, Тегеран располагает разветвленной сетью союзных и прокси-структур в различных частях региона - от Ирака и Сирия до Ливана и Йемена. В случае начала наземной операции эти силы могут быть задействованы для создания дополнительных фронтов давления на интересы США и их союзников. В таких условиях локальный конфликт рискует трансформироваться в более широкий кризис, затрагивающий интересы многих государств региона, включая страны Персидского [Басрийского] залива и Восточного Средиземноморья. Более того, это может усилить противостояние между глобальными центрами силы и окончательно превратить региональный конфликт в элемент более широкой геополитической конфронтации», - заявил Исмаил, добавив, что «крупномасштабное вторжение в Иран стало бы чрезвычайно дорогостоящим и непредсказуемым предприятием».

Однако сама риторика о «наземном варианте» уже выполняет важную функцию - она повышает уровень стратегической неопределенности и усиливает давление на Тегеран, заключил эксперт.

Почему вторжение в Иран потребовало бы огромной армии

Подготовка к возможной наземной операции против Ирана неизбежно сопровождалась бы масштабной переброской войск и созданием крупной военной инфраструктуры в регионе, считает ведущий специалист по России и Евразии стратегического центра Dünya Siyaseti, доктор наук Сабир Аскероглу.

«Показателем подготовки США к наземной операции против Ирана могла бы стать переброска значительных контингентов пехоты в страны, граничащие с Ираном, а также создание в регионе крупных складов вооружения и военной техники, предназначенных для ведения сухопутных боевых действий. Кроме того, для проведения масштабной военной операции в такой стране, как Иран — с населением около 90 миллионов человек и сложным, преимущественно горным рельефом — потребовалась бы весьма многочисленная армия. Для сравнения: во время операции против Ирака в 2003 году общая численность американских и коалиционных войск составляла около 300 тысяч военнослужащих», — отметил эксперт в комментарии TRT на русском.

Аскероглу подчеркивает, что в случае наземной кампании ключевую роль играли бы именно сухопутные силы, тогда как авиация и ракетные удары выполняли бы вспомогательные задачи.

«В наземных операциях ключевую роль играет именно сухопутная армия. Она является определяющим фактором как с точки зрения численности, так и с точки зрения общего оперативного плана. На первом этапе такой операции, как правило, предпринимаются действия по завоеванию господства в воздухе и выведению из строя систем командования и управления противника. Другие элементы вооруженных сил выполняют вспомогательную функцию, облегчая действия сухопутных войск. В частности, авиация и ракетные удары с морских платформ способны нейтрализовать основные угрозы, с которыми могут столкнуться наземные подразделения», — рассказал Аскероглу.

По словам эксперта, конечной целью любой подобной операции было бы установление полного контроля над территорией страны, что значительно усложняет потенциальную военную кампанию.

«Главная задача сухопутных войск — установление контроля над территорией. Если США стремились бы добиться решающего результата, на первом этапе они попытались бы ослабить ключевые военные объекты, центры управления и командные пункты. Однако для достижения полного успеха контроль только над отдельной частью страны недостаточен. Необходимо установить контроль над всей территорией государства, особенно над столицей и крупнейшими городами. В противном случае военную операцию нельзя считать завершенной», — считает эксперт.

Аскероглу также предупреждает, что география Ирана, его демографический потенциал и региональные союзники могут превратить любой наземный конфликт в длительное и крайне затратное противостояние.

«Наземная операция против Ирана была бы чрезвычайно дорогостоящей и сложной. Сложная география страны, ее многочисленное население, сильная идеологическая мобилизационная база, а также негативное отношение значительной части общества к США создают серьезные препятствия для внешнего военного вмешательства. Кроме того, возможная активизация союзных Ирану вооруженных группировок в регионе еще больше усложнила бы ситуацию. В таком случае конфликт может превратиться в затяжную войну, которая по своему характеру напоминала бы для США «второй Вьетнам», то есть долгий и изнурительный конфликт с высокой политической и военной стоимостью», — заключил эксперт.

Несмотря на скептическое отношение экспертов к этому сценарию, даже ограниченные сухопутные операции способны резко повысить уровень эскалации и превратить текущий конфликт в широкую региональную войну — от Басрийского залива до Восточного Средиземноморья.

История последних десятилетий показывает: войны на Ближнем Востоке редко идут по первоначальному сценарию. Ирак должен был стать «быстрой кампанией», Афганистан — «ограниченной операцией». Обе войны превратились в долгие конфликты, последствия которых ощущаются до сих пор.

Поэтому разговоры о возможном вторжении в Иран многие эксперты рассматривают не как реальный военный план, а как тревожный сигнал о том, насколько быстро текущая эскалация может приблизить Ближний Восток к новой большой войне.