В понедельник ночью израильская авиация убила Али Лариджани — секретаря Высшего совета национальной безопасности Ирана, фактического лидера страны после гибели аятоллы Хаменеи. Министр иностранных дел Израиля Гидеон Саар прокомментировал это в своей манере: «На него была объявлена награда в $10 млн. Мы сделали это бесплатно».

Острота и издевательский тон формулировки выдают нечто большее, чем военный рапорт. Израиль преподносит это как услугу союзнику: мы вам десять миллионов сэкономили. Но услуга поистине медвежья: с такими друзьями врагов-то и не нужно — переговорщик убит, Ормуз закрыт, нефть по сто долларов.

Человек, которого убили дважды

Первый раз Лариджани умер политически — еще при жизни. Иранские ультраконсерваторы годами блокировали его президентские амбиции, вынуждали покидать пост спикера парламента, видя в нем то, чего боятся все системы, построенные на идеологии: человека, способного думать прагматично.

Он носил костюм в стране аятолл. Писал книги о Канте. Был готов к сделке — и умел ее заключать. В 2015 году именно он обеспечил в иранском парламенте поддержку ядерного соглашения с Обамой, когда депутаты-хардлайнеры кричали, что любой договор с Америкой — предательство. Лариджани не спорил с ними. Он просто добился нужного голосования.

Он был тем человеком, с кем Белый дом мог разговаривать. Тем, с кем США уже разговаривали в прошлом.

Когда Оман в последние дни перед началом войны пытался организовать переговоры, именно Лариджани устанавливал параметры иранской позиции. Когда Хаменеи-старший погиб, а его сын Моджтаба исчез с публичной арены — предположительно, раненый с первых дней войны и вывезенный на лечение в Москву — именно Лариджани стал видимым лицом режима. Тем, кто держит нити.

Теперь этих нитей нет.

«Большинство людей, которых мы имели в виду, мертвы»

Дональд Трамп, судя по всему, шел на эту войну с бизнес-планом. Быстрый удар — обезглавить режим — заполнить вакуум власти прагматиками, готовыми работать с Вашингтоном. Венесуэльский сценарий: убрать Мадуро, поставить лояльного преемника, получить нефть.

Но уже в первые часы войны стало ясно, что что-то пошло не так. Удары 28 февраля оказались точнее, чем предполагалось. Хаменеи-старший погиб вместе с министром обороны, начальником генштаба, командующим КСИР и советником по безопасности. Вместе с ними погибли и те, на кого Вашингтон рассчитывал как на будущих партнеров.

«Большинство людей, которых мы имели в виду, — мертвы, — признал Трамп несколько дней спустя. — Теперь у нас есть другая группа. Они тоже могут быть мертвы, судя по сообщениям. Скоро придет третья волна. Совсем скоро мы вообще никого не будем знать».

В простонародье об этом говорят: «сесть в лужу».

С гибелью Лариджани эта лужа стала лишь глубже. Иран лишился человека, способного переводить стратегию в скоординированную политику — прагматика с опытом, влиянием и связями сразу во всех центрах власти. Замены ему нет.

Израиль против сделки. Как всегда

Здесь важно остановиться и назвать вещи своими именами.

Биньямин Нетаньяху однажды проговорился — или, возможно, сказал намеренно. По данным израильских СМИ, в частных беседах он признавал, что восхождение ХАМАС к власти в Газе было Израилю выгодно: с ХАМАС — в отличие от ПА — не нужно было вести переговоры о палестинском государстве. Нет партнера — нет давления на Израиль.

Та же логика работает сейчас.

Каждый раз, когда США и Иран приближались к сделке — в 2015 году, в 2022-м, в начале нынешнего года, когда в Женеве шли переговоры по ядерному досье — Израиль делал все, чтобы ее сорвать. Нетаньяху лично выступал перед Конгрессом США против соглашения Обамы. Израиль первым нанес удары, когда Тегеран и Вашингтон были, по имеющимся данным, близки к рамочному соглашению.

И вот теперь — Лариджани. Человек, который в последние дни, по данным источников MEE, работал вместе с бывшим президентом Рухани над тем, чтобы отложить утверждение Моджтабы Хаменеи верховным лидером и найти более умеренную альтернативу. Человек, который еще за несколько часов до смерти шел во главе колонны на марше Дня Аль-Кудс — демонстрируя Вашингтону, что режим контролируемо управляем.

Израиль убил его на следующий день — единственного человека, способного заключить с Трампом сделку и остановить это кровопролитие. Следующие на очереди очевидны: Пезешкиан, Аракчи — все, кто еще способен взять трубку.

Трамп в ловушке

Между тем внутри самой администрации Трампа нарастает то, что принято называть «тревожными сигналами».

Джо Кент — директор Национального контртеррористического центра, ветеран одиннадцати боевых командировок, человек, которого сам Трамп называл «охотником на террористов» — подал в отставку. В своем открытом письме он написал, что Иран не представлял прямой угрозы для США, а война была развязана под давлением Израиля и его лобби в Вашингтоне.

«Высокопоставленные израильские чиновники и влиятельные американские СМИ развернули дезинформационную кампанию, убедив вас, что Иран представляет непосредственную угрозу и что победа будет быстрой, — написал он Трампу. — Это ложь. Та же тактика, которой Израиль воспользовался, чтобы втянуть нас в катастрофическую войну в Ираке, стоившую жизни тысячам наших лучших людей».

Для Кента война в Иране еще и глубоко личная трагедия: его жена, военный криптолог Шеннон Кент, погибла в 2019 году в Сирии. Ту войну он тоже называет сфабрикованной Израилем.

Трамп назвал его «слабым». Но отставка первого высокопоставленного назначенца за несогласие с внешней политикой — это не просто кадровый вопрос. Говорить правду власти — редкий и достойный уважения поступок в любой системе. Поступок Кента невольно вызывает в памяти сцену из «Царства Небесного» Ридли Скотта, где прокаженный король Болдуин говорит молодому рыцарю: «Король может требовать повиновение, отец — послушание, но запомни, кто бы ни был государем, владыкой, ты один в ответе за свою душу... когда тебя призовет Господь, ты не сможешь сказать, что слепо исполнял приказ, не задумываясь о последствиях, о чести, о доблести... запомни это».

Но симптомы тупика множатся. США сожгли многолетние запасы крылатых ракет «Томагавк». Системы ПРО THAAD выведены из Южной Кореи. Морской экспедиционный корпус переброшен с Тихоокеанского театра на Ближний Восток. Цена нефти пробила отметку $100 за баррель. Ормузский пролив заблокирован.

Трамп говорит, что война «уже выиграна». Но выборы приближаются — и затяжная война  традиционно топит американских президентов.

Кто придет после Лариджани

Имя уже называют. Саид Джалили — заместитель Лариджани, идеолог, сторонник жесткой линии, человек, которого сами иранские консерваторы не раз продвигали на ключевые посты именно потому, что он никогда не согласится ни на какую сделку.

Израиль может и дальше продолжать убивать предполагаемых «ключевых» лидеров. Но их будут заменять более молодые и более радикальные.

Власть перейдет к командирам КСИР — людям, для которых мартирология не риторика, а политическая программа. Людям, которые видели, как убивали их генералов — и сделали из этого вывод не о необходимости переговоров, а о мести.

Моджтаба Хаменеи — новый верховный лидер, которого не видели на публике с первого дня войны — уже отверг предложение о перемирии, переданное через двух посредников. По данным источников Reuters, его позиция на первом же заседании по внешней политике была «очень жесткой и серьезной».

Роухани молчит. Зариф, переговорщик по ядерной сделке, не появляется. Лариджани мертв.

Вашингтону придется с кем-то в итоге контактировать для завершения войны. Но любой, кто рискнет выйти из тени и заговорить о сделке, рискует разделить судьбу Лариджани. А значит, разговоры о завершении войны пока остаются просто разговорами.

Финал, который выбирает Израиль

Трамп допустил вслух то, о чем в Вашингтоне предпочитают не говорить: цели США и Израиля в этой войне «могут немного отличаться». Он не уточнил — в чем именно.

Но логика президента США очевидна.

США хотят сойти с дистанции. С какой-нибудь победой, с каким-нибудь соглашением, с чем угодно, что позволит Трампу сказать «мы победили» и вернуться к внутренней повестке до промежуточных выборов.

Израиль хочет продолжения. Каждый убитый иранский прагматик — это еще один довод против переговоров. Каждый радикал, пришедший ему на смену, — это еще один аргумент в пользу того, что договариваться не с кем и незачем.

И убийство Лариджани показывает: война закончится тогда, когда это решит Израиль — не Трамп.

Это и есть приговор ситуации.