Двухнедельное перемирие США и Ирана, подписанное 8 апреля, истекает уже в эту среду, и не факт, что стороны договорятся его продлить. Президент США Дональд Трамп в понедельник заявил, что режим прекращения огня завершится «в среду вечером по вашингтонскому времени». 

«Крайне маловероятно, что я его продлю. Я не позволю торопить себя с заключением невыгодного соглашения. У нас в запасе сколько угодно времени», — сказал Трамп в телефонном интервью агентству Bloomberg. 

На вопрос, ожидает ли он немедленного возобновления боевых действий, если стороны не успеют заключить сделку, глава Белого дома ответил: «Если соглашения не будет, я, безусловно, этого ожидаю».

Важно отметить: позиция Трампа по этому вопросу неоднократно менялась. На прошлой неделе в ходе пресс-конференции его пять раз спрашивали, готов ли он продлить прекращение огня, — и он дал три разных ответа. Так что текущее провокационное заявление американского президента также может быть частью его переговорной тактики — усилить давление на иранцев, чтобы вынудить их принять американские условия. 

Впрочем, эта тактика может дать обратный эффект. Сразу после ультимативного заявления Трампа президент Ирана Масуд Пезешкиан раскритиковал «неконструктивные и противоречивые сигналы» со стороны американских официальных лиц. Он добавил, что Тегеран не сдастся под силовым давлением.

С более содержательным заявлением выступил спикер парламента Ирана Мохаммад-Багер Галибаф. 20 апреля он заявил, что Вашингтон и Тегеран смогли «урегулировать некоторые вопросы‎»‎, однако до окончательного соглашения «еще далеко». По его оценке, ключевых разногласий два — статус Ормузского пролива и судьба иранского обогащенного урана. 

Ормуз по-прежнему заблокирован: в самом узком месте выход судов контролируют военные Революционной гвардии Ирана, а ближе к выходу из пролива в сторону ОАЭ и Омана дежурят 15 судов ВМФ США. По ядерной сделке также никаких подвижек (по крайней мере, заявленных публично).

Тегеран также настаивает, чтобы США включили в будущий мирный договор и Ливан, заявил в интервью Al Jazeera посол Пакистана в ОАЭ Джамиль Хан. До 27 апреля между Бейрутом и Тель-Авивом действует хрупкий режим прекращения огня. Иран хочет закрепить этот режим в большом пакетном соглашении с США.

Решающим станет второй раунд переговоров США и Ирана, который, как ожидается, пройдет в Исламабаде 21 апреля. От исхода встречи зависит, откроется ли Ормузский пролив, смогут ли страны Залива экспортировать сырье, возобновятся ли бои на ливанско-израильской границе и подорожает ли мировая нефть.

При этом переговоры могут и не состояться: в понедельник официальный представитель МИД Ирана Эсмаил Багаи заявил, что Тегеран «не планирует» участвовать в новом раунде переговоров.

Однако источники CNN утверждают, что Иран все же отправит своих людей на встречу. Посол Джамиль Хан также уточнил, что «‎все решится в следующие 48 часов, иранская делегация точно там [в Исламабаде] будет»‎.

Трамп также заявил, что американская делегация во главе с вице-президентом Джей Ди Вэнсом летит в столицу Пакистана и будет там вечером 20 апреля.

Почему может сорваться перемирие? 

Главная причина — стороны не доверяют друг другу. Мохаммад-Багер Галибаф 20 апреля прямо дал понять американской делегации, «что Иран испытывает к ней полное недоверие». Об этом же говорил президент Пезешкиан.

В Тегеране опасаются, что Трамп в реальности не хочет договариваться и лишь тянет время перед очередной эскалацией, как это уже было в феврале, отмечает профессор Университета Джонса Хопкинса (SAIS) Вали Наср.

17 апреля министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи объявил об открытии Ормузского пролива для всех судов. В Тегеране рассчитывали, что в ответ США снимут блокаду иранских портов. Однако Трамп отказался идти навстречу. Более того, в своих постах он преподнес решение иранцев как слабость, утверждая, что иранцы сдались под его давлением.

«‎Это только усилило подозрения Ирана в отношении Трампа и в том, что Исламабад, как и Женева, — лишь дипломатическая уловка перед очередным военным нападением. Дверь к дипломатии не закрыта, но теперь пройти через нее стало значительно сложнее. Намеренно или нет, Трамп подорвал дипломатию и увеличил вероятность новой войны»‎, — констатирует Вали Наср.

В ответ на нежелание США снять блокаду Революционная гвардия вновь закрыла пролив. В субботу 19 апреля Иран показательно обстрелял два индийских контейнеровоза, 13 судов вынуждены были развернуться обратно.

США тоже подлили масла в огонь. Утром 20 апреля американский эсминец выпустил несколько предупредительных очередей по иранскому грузовому судну «Туска», которое шло к блокадной линии в Оманском заливе. Как утверждают в Вашингтоне, судно не реагировало на предупреждения шесть часов. Тогда морские пехотинцы США спустились на борт с вертолетов и захватили судно. 

В ответ Тегеран пообещал «принять необходимые меры» в отношении американских войск, сообщают государственные СМИ Ирана. Агентство «‎Тасним», в частности, сообщило, что Революционная гвардия «готова решительно ответить на вторжение американских войск» вслед за их «вопиющей агрессией».

«Учитывая текущие обстоятельства, как только будет обеспечена безопасность семей и экипажа судна, ставшего мишенью США, мощные вооруженные силы Ирана примут необходимые меры против террористических американских военных», — утверждают источники агентства.

Примечательно, что официальных заявлений от МИД Ирана или Революционной гвардии по этому вопросу не было. 

Кто принимает решения в Тегеране?

Еще один момент, который тормозит переговоры — тот факт, что в Иране нет единого центра принятия решений. После смерти верховного лидера Али Хаменеи новым руководителем страны избрали Моджтабу Хаменеи — но он, по имеющимся данным, либо тяжело ранен, либо слишком слаб, чтобы установить авторитет, пишет The Economist.

Формально власть сосредоточена в Высшем совете национальной безопасности, но реального единого центра нет, утверждают источники журнала. Военные Иранской гвардии, еще более усилившиеся в ходе войны, не спешат уступать.

На первом раунде переговоров в Исламабаде 11–12 апреля иранская делегация насчитывала около 80 человек, из которых примерно 30 считались лицами, принимающими решения. 

The Economist сообщает интересную деталь: якобы пакистанские посредники тратили столько же времени на разруливание конфликтов внутри иранской делегации, сколько и на переговоры с американцами. 

Подтвердить или опровергнуть эту версию невозможно. Впрочем, она, скорее всего, недалека от истины, полагают эксперты. 

Старший научный сотрудник Германского института международной политики (SWP) Хамидреза Азизи объясняет механику этого раскола. По его словам, на одной стороне иранского раскола — прагматики, готовые пожертвовать запасами обогащенного урана в обмен на облегчение санкций. 

На другой — сторонники жесткого курса или хардлайнеры, для которых ядерная программа — единственная страховка от американского вторжения по венесуэльскому или вьетнамскому образцу.

Контроль над Ормузским проливом прагматики видят как рычаг для переговоров о региональном пакте безопасности с арабскими соседями, отмечает Азизи. Хардлайнеры — как постоянный источник дохода и символ иранского суверенитета. 

«Договориться между собой эти две партии пока не могут. Пакистану приходится быть арбитром не только между Тегераном и Вашингтоном, но и внутри самой иранской делегации‎»‎, — подтверждает эксперт.

Что дальше?

В отношениях между Ираном и Соединенными Штатами не стоит ждать разрядки, заявил TRT на русском Иван Бочаров, программный менеджер Российского совета по международным делам (РСМД). 

По его оценке, ‎стороны не готовы идти на уступки, фундаментальные вопросы остаются нерешенными. 

«Была двухнедельная пауза, в течение которой стороны могли перегруппироваться, залечить раны, возможно, подтянуть дополнительные резервы и подготовиться к новому раунду. Сейчас, на мой взгляд, они, напротив, увидят возможность оказывать друг на друга давление, поскольку потенциал для продолжения конфликта не исчерпан. Поэтому нельзя исключать, что острая фаза противостояния может возобновиться‎»‎, — считает эксперт. 

Дэнни Цитринович из Атлантического совета считает, что готовность Трампа добиваться встречи с иранской делегацией, даже при нарушениях режима перемирия, отражает его базовое предпочтение мирного урегулирования. 

«‎‎Однако разрыв между позициями сторон по ключевым вопросам по-прежнему велик. Угрозы вряд ли изменят стратегическую позицию Ирана», — резюмирует эксперт. 

По его словам, администрации Трампа следует «‎‎признать неудобную истину — то, чего не удалось добиться за 40 дней войны, невозможно выторговать угрозами». 

«‎‎Если дипломатия провалится при отсутствии убедительного альтернативного сдерживания — эскалация становится все более вероятной. Мы снова приближаемся к решающему моменту», — констатирует Цитринович. 

По его убеждению, если соглашение вообще достижимо, посредникам придется проявить настоящую изобретательность — возможно, через рамочный договор, который откладывает самые острые противоречия на потом. 

Это действительно видится как наиболее вероятное решение на текущий момент. Временное соглашение, которое позволит США и Ирану дальше договариваться «‎без спешки»‎, как заметил Трамп, но при этом спасет обе страны от дальнейшей военной эскалации.

Но и тут, как отмечает The Economist, исход во многом зависит от того, какой из двух Иранов возьмет верх — тот, что прагматично считает убытки войны и хочет вернуться к нормальной торговле, или тот, что смотрит на любой компромисс с США как на предательство. Пока этот вопрос открыт, любые договоренности рискуют рассыпаться еще до подписания.