Киев просчитывает пессимистичный сценарий, при котором любые международные гарантии безопасности окажутся пустыми обещаниями, пишет Politico со ссылкой на источники. По данным издания, после окончания войны Украина намерена опираться прежде всего на свои силы и превратиться в «стального дикобраза» — страну, на которую Россия не рискнет напасть снова.
Украинские власти все меньше верят во внешние обязательства западных партнеров, отмечают собеседники портала. Отказ США рассматривать вступление Украины в НАТО и непредсказуемость политики Дональда Трампа усилили этот скепсис. В Киеве все чаще вспоминают опыт Будапештских соглашений 1994 года, когда отказ от ядерного оружия сопровождался гарантиями от США, Британии и России, которые в итоге не сработали.
Глава миссии Украины при НАТО Алена Гетманчук говорит о принципиальном сдвиге мышления. По ее словам, основой безопасности теперь считают не договоры, а собственную армию и оборонную промышленность. Украина исходит из того, что только собственная сила способна сдержать Кремль, отметила дипломат.
Ключевой элемент этой стратегии — регулярная армия. На переговорах Киев настаивает на сохранении вооруженных сил численностью до 800 тыс. человек. При этом власти понимают, что после прекращения огня многие военные захотят демобилизоваться. Это означает долгую и дорогую перестройку армии мирного времени, с упором на подготовку, управление и мотивацию, уточняет Politico.
Второй опорой станет оборонная промышленность. Украина делает ставку на серийное производство, а не на разовые технологические прорывы. В 2025 году Минобороны Украины подписало контракт на производство 4,5 млн FPV-дронов — ведомство потратило на беспилотные системы более 110 млрд гривен ($2,5 млрд).
Параллельно Киев развивает ракеты большой дальности и ударные беспилотники, способные поражать цели глубоко на территории России. Киев рассчитывает, что угроза ударов по инфраструктуре станет частью сдерживания Москвы, пишет издание.
Однако у этой стратегии есть пределы. Оборонные компании могут выпускать продукцию примерно на $35 млрд в год, но государство способно финансировать лишь треть этого объема. Без долгосрочных контрактов и стабильных денег «стальной дикобраз» рискует остаться лишь образом, а не реальной защитой, заключает газета.
