Россия и Иран: почему помощь будет лишь ограниченной

Сообщение The Washington Post о передаче Россией Ирану информации о военных целях в ходе текущей войны в Басрийском заливе породило на Западе множество громких заголовков. В некоторых немецких публикациях даже заговорили о возможной «прокси-войне» — будто бы Иран может фактически вести войну против США и Израиля от имени Кремля.

На самом деле Иран играет важную роль как поставщик беспилотников в войне против Украины и как участник так называемого международного транспортного коридора «Север–Юг», который используется для торговли России с Индией. Смена режима в Иране, к которой стремилась администрация Трампа, не соответствует интересам Москвы. Тем не менее национальные интересы Москвы и Тегерана не совпадают, и эти страны не являются полноценными военными союзниками.

Особенно заметны различия в отношении обеих стран к администрации Трампа, проводящей курс, гораздо более благоприятный для Кремля, чем политика всех ее предшественников. По словам российского эксперта по Ближнему Востоку Руслана Сулейманова, Путин вынужден как можно дольше избегать официального выбора стороны, поскольку Россия «несмотря на различные разногласия поддерживает нормальные отношения как с Ираном, так и с Соединенными Штатами и Израилем».

Политика балансирования России в войне вокруг Ирана

По словам Сулейманова, для Москвы важны и отношения с арабскими государствами Басрийского залива, которые теперь из-за размещенных там американских баз оказались под угрозой ударов иранских дронов и ракет. Эти страны необходимы России как экономические партнеры на фоне западных санкций. Например, объем торговли между Россией и Объединенными Арабскими Эмиратами более чем вдвое превышает торговлю между Москвой и Тегераном.

Поэтому, пока продолжаются американско-израильские удары, от России можно ожидать главным образом словесных протестов и скрытой, ограниченной помощи Ирану. Даже предполагаемая передача координат целей, по всей видимости, не предназначалась для публичного обсуждения.

При этом она не пересекла ту черту, за которой Москва рисковала бы своими улучшившимися отношениями с Вашингтоном. Комментируя этот эпизод, даже Дональд Трамп, обычно известный эмоциональными реакциями, преуменьшил его значение, назвав произошедшее «незначительным». Российские издания «Коммерсантъ» и РБК даже писали о последующем телефонном разговоре Трампа и Путина, в ходе которого обсуждалась ситуация вокруг войны в заливе.

Россия не будет пересекать «красные линии», которые могли бы серьезно поставить под угрозу отношения с Вашингтоном, ради Ирана. По мнению азербайджанского эксперта по российской политике безопасности Нурлана Алиева, Москва в настоящее время не может и не хочет оказывать Ирану прямую военную поддержку.

Такую черту Россия перешла бы в случае быстрой поставки эффективных вооружений, способных существенно нивелировать военное превосходство США и Израиля. С другой стороны, Иран, поставляя беспилотники, оказал значительную поддержку российским военным действиям в Украине. В этой связи часто упоминается планируемая поставка Россией переносных зенитных комплексов типа «Верба».

Без стратегических систем ПВО

Однако российский аналитик по Ближнему Востоку и эксперт Карнеги центра Никита Смагин считает маловероятным, что такие поставки смогут защитить Иран от американских или израильских воздушных ударов.

По его словам, боевые возможности этих систем ограничены: они предназначены исключительно для поражения низколетящих целей и, как ожидается, начнут поставляться лишь с 2027 года. Из-за особенностей современной войны их, вероятно, нельзя будет использовать против ударов США или Израиля. Более того, Смагин предполагает, что Россия поставляет Ирану «Вербы» именно потому, «что эти системы в современной войне не особенно востребованы».

Такого же мнения придерживается и Нурлан Алиев. Он отмечает, что «после израильско-американских воздушных ударов 2025 года Москва не поставила Тегерану современные системы противовоздушной обороны», такие как стратегические комплексы С-300 и С-400, которые, например, получила Турция. Только такие системы могли бы существенно изменить баланс сил в Басрийском заливе — однако их поставка сейчас не планируется.

Кроме того, Россия не имеет перед Ираном соответствующих обязательств, например в рамках военного союза. Российско-иранский договор о партнерстве лишь обязывает обе стороны не выступать против друг друга в случае конфликта. Поэтому Россия, исходя из собственных стратегических интересов, не станет воюющей стороной в нынешней войне.

Скорее Москва рассматривает Иран как инструмент давления в переговорах с США по вопросу, который для нее значительно важнее — по Украине. Именно там Россия сосредоточила основную часть своей военной мощи. Успех в Украине является центральной целью российской военной политики. Однако после четырех лет войны без решающего военного прорыва этот успех в значительной степени зависит от благоприятного соглашения при посредничестве США.

Не защитник союзников

Новый конфликт в Басрийском заливе действительно создает для России риск потери союзника на Ближнем Востоке. Однако если атаки на Иран затянутся, для Москвы это будет иметь не только негативные последствия. В частности, Россия выигрывает от роста цен на нефть.

Кроме того, с каждым днем ударов Запад теряет часть своей политической убедительности, обвиняя Россию в нарушении международного права из-за вторжения в Украину. Трампу также приходится учитывать, чтобы своими действиями не спровоцировать Россию на более эффективную поддержку Ирана. Значительные объемы западных боеприпасов используются на Ближнем Востоке и, соответственно, не могут быть поставлены Украине.

Таким образом, в новой войне в Басрийском заливе Россия прежде всего стремится сохранить баланс. Партнер в Тегеране должен быть поддержан дипломатически и ограниченными поставками вооружений, чтобы предотвратить его полный крах — который, впрочем, пока не просматривается. В то же время Москва не может позволить себе чрезмерное вмешательство, которое могло бы повредить отношениям с важными экономическими партнерами среди арабских государств залива и с Белым домом.

Пока этот баланс сохраняется, российские интересы остаются защищенными, и новое военное приключение США на Ближнем Востоке не нанесет Москве долговременного ущерба. Однако репутацию эффективного защитника своих союзников, таких как Иран, Россия в этой ситуации вряд ли приобретет. Впрочем, этот образ уже был подорван слабой реакцией Москвы на американскую военную интервенцию в Венесуэле и на падение режима сирийского лидера Башара Асада.